Ту толстую длинноносую гусыню, что усыновила меня в шесть лет, называть мамой не поворачивается язык. Сначала она играла со мной как с куклой, потом ей это дело надоело, и дамочка принялась на меня шипеть, а потом и бить. В восемь лет, получив от нее тапочкой по морде, засветил в ответ ей в глаз. Весь вечер и всю ночь она, помнится, охала и рыдала, а утром, проохавшись, отвела меня туда, откуда взяла.
Боль отступила, и тут я увидел… Утро, какой-то явно нездешний лес, высоченные деревья, освещенная солнцем ярко-зеленая мясистая листва, и мы с напарником и коллегой, тогда еще вместе и заодно.
Молодые, целые и невредимые, здоровенные, как булыжники, веселые и задорные. Только что мы оторвались от погони, взяли и просто перебили всех тех, кого за нами послали.
Нам еще предстоит несколько дней идти по этим зарослям, только это не пугает. Мы молоды, прекрасно подготовлены и чертовски уверены в себе. Не боимся ни бога и ни черта, потому что мы вместе… Вместе с коллегой и напарником. У меня в жизни не было лучшего напарника.
Мы… Все, тишина, темнота и никаких огней навстречу.
Глава 54
Инструктор по прозвищу мастер
– У меня тоже, – прочитал по губам сказанное им напоследок и ответил.
Присел на колено, через силу наклонился, протянул руку и закрыл коллеге глаза. Замер, думая… Ни о чем, черт подери, не думая. Просто замер, потому что ни на что другое просто не было сил. Потом вздохнул и опять начал вставать.
– Серега, ты как? – молчание. – Серега! – попытался заорать, вышло, честно говоря, неважно.
– Здесь, – прошелестело в ухе.
– Где здесь-то?
– Валяюсь.
– Как ты?
– Хреново, – грустно молвил он. – А ты как?
– Аналогично.
– Что с ним?
– Все, – ответил я и встал. – Готов.
– А ты?
– Пока нет, – честно ответил я. – Идти можешь?
– Попробую, а что?
– Встречаемся у трактора.
– Хорошо, – уныло отозвался он, и я пошел, вернее, побрел, спотыкаясь и шатаясь, как конкретные ребята у нас на районе ближе к вечеру.
Кое-как добрел. Серега сидел, прислонившись к колесу, заботливо подстелив под задницу чью-то куртку, прижимая руку с намокшим бинтом к пробитой башке.
Глянул мутным глазом (второй был залит кровью), с большим трудом узнавая.
– А-а, ты, – сказал еле слышно. – Что это? – Если я правильно понял, вопрос касался торчащей из груди рукоятки.
– Сувенир, – подошел поближе и через силу наклонился. – Эк тебя.
Достал из кармана металлический футляр, извлек из него телефон и принялся, сбиваясь, давить на кнопки.
