– Ты обещал, что стоит мне задать еще один вопрос, и ты убьешь меня! Я задала! Что же ты, Вихарт?! Или у тебя не хватает смелости убить меня?! Боишься?! Правильно мой муж вышвырнул тебя из ратуши! Ты это заслужил! Трус!
Ее отделяла от Крысолова лишь пара шагов, и при последних словах он преодолел их: стремительно оказался возле нее, схватил сзади, вывернув ей руки так, что она не могла дернуться. Лизетта была слабой – он легко мог бы придушить ее сейчас, когда она стояла, тяжело дыша и ожидая… Чего? Того, что он и впрямь ее убьет?
– Зачем ты хочешь смерти? – прошептал Крысолов, прижимая губы близко-близко к впадинке возле ее уха.
– Лизетта, зачем?
Она обмякла так, что он едва удержал ее, и по этой внезапной слабости он понял, что был прав. Она выводила его из себя нарочно. Что-то подсказывало ему, что Лизетта не предлагала разыскать Курца и не советовала своему мужу выгнать его без денег… Выдумала она это все – выдумала, чтобы он озлобился и потерял голову от ярости. «Зачем?»
– Лизетта! – позвал он, смягчившись.
– Ответь…
– Я не вернусь к ним, – прошептала она так тихо, что он едва разобрал. – Я хочу остаться с тобой.
– Что?!"
"От изумления он отпустил ее, и женщина бессильно опустилась на землю у его ног. Он смотрел на нее сверху вниз, ничего не понимая. Лизетта подняла к нему лицо и повторила с твердостью отчаяния:
– Я хочу остаться с тобой.
Она сказала это с такой безыскусной простотой, с такой искренностью, что он поверил ей – против своей воли. Потому что все его существо сопротивлялось, кричало о лжи, о притворстве, о том, что его в очередной раз обманут и оставят униженным.
Но взгляд серых глаз, с безнадежной тоской обращенных к нему, не лгал. И губы ее не лгали, когда она говорила, что хочет остаться с ним… Крысолов вдруг ощутил, что во рту пересохло. Да и в голове у него словно пересохло – не осталось ни одной мысли, ни одного здравого соображения, за которое он мог бы зацепиться и спастись от ее голоса, от ее глаз. Он опустился на траву.
– Но… почему?!
Лизетта правильно поняла его.
«Почему я?!» – вот что он пытался и не мог осознать.
– Я не знаю, – прошептала она.
Она опустила голову так низко, что волосы упали с двух сторон, почти закрыв лицо. Протянув руку, он осторожно убрал одну золотистую вьющуюся прядь, затем вторую… Лизетта закрыла лицо руками, и Крысолов осторожно развел их в стороны.
Глаза у нее оказались зажмуренными, и он почувствовал, что ее ладонь дрожит в его руке. Она его боялась! Эта мысль ошеломила Крысолова.
