Я не знаю, кому его шеф перешел дорогу и чем купили преданного до того Сушкова, но на очередной пьянке в доме Безикова Сергей Иванович установил в его спальне камеру и записал, как его начальник кувыркается с проституткой, да к тому же еще под воздействием наркотиков. Затем запись отправилась в нужные руки, и Виктор в один час лишился своей должности – тогда как раз нахлынула волна борьбы за нравственность власть имущих.
Сушков же остался. Его перевели на теплое место, где он никому не мозолил глаза и в то же время имел возможность зарабатывать на мягкую корочку хлеба.
В доме в тот вечер было полно народу, и камеру мог установить кто угодно, поэтому вряд ли Безиков стал подозревать его. Но дело в том, что разговор Сушкова с заказчиком подслушали две девицы, одна из которых – Рокунова.
– Как две? – живо спросил Саша. – А вторая?
– А вторая – ваша Микаэлла Костина, которая приехала в качестве эскорта с кем-то из гостей.
Крупенников перевел недоверчивый взгляд на Сергея.
– А что ты на меня смотришь? – хмыкнул тот. – Все подробности – у него. – Он кивнул на Илюшина. – Ваша красавица с ним доверительно беседовала, не со мной."
"– Да, Костина с Рокуновой именно там и встретились первый раз, – подтвердил Макар. – Спрятались в комнате и стали свидетельницами занимательного разговора. А Рокунова еще и видела своими глазами, как Сушков вынимает аппаратуру. И все бы ничего, только вот он их обнаружил. А затем пригрозил, что прикончит обеих, если они разболтают что-нибудь шефу.
Думаю, Сушкова волновало не столько то, что его поступок станет известен Безикову, сколько простое соображение, что Виктор, узнав о записи, успеет принять меры и подстраховаться. А это не входило в планы нашего тихого Сергея Ивановича.
– И они ничего не сказали?
– Нет, обе молчали как рыбы. Безикова уволили, Рокунова сбежала из дома и через некоторое время пришла устраиваться к вам в клуб. И здесь столкнулась с Микаэллой второй раз.
– Так, а вот с этого момента поподробнее, пожалуйста, – сдержанно попросил Перигорский.
– Хотя в основных чертах мне уже все понятно… По крайней мере то, что касается Коромысловой и Федорчук.
Бабкин мысленно посочувствовал психологам, дававшим заключения о профессиональной пригодности девушек. Он понимал, что после того, что случилось в «Артемиде», работать никто из них здесь больше не будет.
– Начать, пожалуй, нужно с того, что у Костиной был и есть сын, Алексей.
