«Удача – это игра, – повторил он с глубочайшим удовлетворением, – чем дольше ты играешь, тем больше выигрываешь!» Из всех возможных свидетелей ему попался тот, кто никогда не смог бы его описать.
Подойдя ближе, он увидел: пожилой рыхлый человек с бельмами вместо глаз, небритый, но одетый, однако, вполне опрятно. Собака перед ним трусила на коротком поводке – довольно крупная дворняжка, лохматое внебрачное дитя какого-то породистого пса, белая с серыми подпалинами.
Гитарист замедлил шаг возле старика, изучая слепого с нескрываемым торжеством.
Он даже улыбнулся и еле удержался от того, чтобы по-детски покрутить у него перед носом руками, как это делает фокусник, спрятав яйцо в рукав. Но потом покосился на собаку и решил не рисковать: лохматая псина выглядела флегматичной, но принюхивалась и косилась на него неодобрительно, как будто понимала, что он хочет всласть поиздеваться над ее слепым хозяином.
Старик повернул голову к Гитаристу в тот самый момент, когда тот представлял, какая жалкая растерянность отразится на лице слепца, если он, скажем, щелкнет его по носу или оторвет пуговицу с потертой вельветовой куртки.
И посмотрел на него. Во всяком случае, так это выглядело: наклон встрепанной головы, сведенные, словно в недоумении от увиденного, брови… Гитарист отшатнулся и на секунду вообразил, что старик каким-то невероятным образом может видеть своими бельмами! Но затем тот протянул к нему руку таким нащупывающим, таким очевидно слепым жестом, что страх сразу схлынул, уступив место облегчению и насмешке.
Гитарист шагнул в сторону, бросил взгляд на собаку, нетерпеливо натянувшую поводок, шутливо поклонился ее хозяину и быстро пошел к трассе.
Что-то смутно встревожило его в этом небольшом эпизоде, но, поразмыслив, он решил не придавать ему значения. Дома ждала добыча, которая занимала все его мысли.
Закончив предаваться приятным воспоминаниям, он встал и заглянул в дальнюю комнату, где на полу неподвижно лежала «крыса», подтянув ноги к животу. Она перевалилась на бок, хотя, выходя, он уткнул ее носом в ковер и прижал волосы с таким расчетом, чтобы она не могла двинуться.
Но она все-таки сдвинулась. «Ах, изворотливая тварь», – с восхищением подумал он, перевалил ее снова на живот, силком приоткрыл ей один глаз – она лежала, зажмурившись, и ему это не понравилось, – и улыбнулся, когда крыса осмысленно взглянула на него.
– Еще немного, и я займусь тобой, – пообещал он и вышел.
Ему не терпелось вернуться к рукописи. Там были ответы на все вопросы.
