Есть надежда, что тебе на восстановление потребуется гораздо меньше времени. Хотя, видимо, всё-таки не меньше пары дней.
Пары дней у Тони не было. И она лихорадочно соображала, как можно выиграть конкурс зрительских симпатий, когда едва держишься на ногах. Давить на жалость? Белинда тоже пребывала в задумчивости, но недолго.
— В конкурсе буду участвовать я! — просияла она от радости, что нашлось такое элементарное и одновременно гениальное решение. — Побуду немного твоей дублёршей.
— Дублёрша дублёрши? — у Тони нашлись силы на широкую благодарную улыбку.
— Линди… — она сжала ей руку.
— Доверяешь? Не такая уж я и заучка, чтобы не очаровать зрителей. Я, между прочим, разносторонне развитая личность, — с насмешливым снобизмом она вздёрнула подбородок.
Ещё бы Тоня не доверяла девушке, с которой чувствовала связь теснее, чем кровная.
Они пару часов обговаривали, чем удивить и покорить зрителей. Делали ставку на естественность и доброжелательность. Но это не исключало, что шоу должно быть зрелищным.
Предусмотрели несколько неожиданных трюков. Эффект «вау» никто не отменял.
План был выработан, и можно было немного поспать. Но Антонине не давала покоя одна мысль. Белинда настолько с ней искренняя и открытая, и было бы правильно, если бы Тоня ответила тем же. Но она так пока и не решилась поделиться важной информацией. Не рассказала о неприятном инциденте — позаимствованной кое-кем без спроса книге. Не хотелось расстраивать Линди, но разве подруги так поступают?
— Мне случайно в руки попал листик из твоего блокнота с непонятными символами, — начала Тоня издалека.
— Вернее, не совсем и случайно. Его передал Максимилиан. Сказал, что когда-то ты сама дала ему эти записи.
— Припоминаю, — улыбнулась Белинда. — Это было на церемонии вручения почётных эмблем. Он так настойчиво выспрашивал меня, что я там пишу, в блокноте. Мне не хотелось отвечать. Просто вырвала лист и отдала. Знала, что всё равно не сможет прочесть.
— Но он сказал, что смог.
— Это вряд ли. Наверно, просто хотел тебя подразнить.
Может быть и так. Даже, скорее всего, так. Как это у него получилось прочесть, если у Тони, сколько она не билась, — нет?
— Но что это за символы?
— Наш родовой шифрованный язык. Использовался, чтобы передавать особые знания. Им владеют только члены семьи.
— Но Брайон сказал, что эта записка была адресована ему. Выходит, он тоже владеет?
— Да. Мы же держали наши отношения в секрете.
