— Это единственное кресло у нас в комнате? — возмутилась она, жмурясь от нежных щекотных поцелуев, которыми он прошёлся по изгибу шеи вверх, чтобы куснуть мочку уха.
— Это моё любимое, — безапелляционно заявил он.
— Тогда я пересяду в другое, — выдвинула ультиматум Тоня.
Это, конечно, был очень трудно выполнимый ультиматум. Они не виделись сегодня целый день, и настойчивые ласки Макса говорили, что выпускать он её не намерен.
— Если ты пересядешь в другое, тогда моим любимым креслом станет оно, — рука скользнула на талию, притягивая ближе.
— Нет, Макс, подожди, — предприняла новую попытку чуть сбавить обороты мужа Тоня, не забывая, впрочем, подставлять ему для поцелуев шею, — у меня серьёзный разговор.
— Я весь внимание, — заверил Макс, подбираясь к губам.
— У меня для тебя новость… неожиданная… сюрприз… — подбирала Тоня слова.
— Я люблю сюрпризы… — губы коснулись уголка рта.
Тоня набрала побольше воздуха в лёгкие:
— У нас будет малыш.
Он на секунду замер. Потом улыбнулся так широко, что у Тони зашлось сердце. А потом рассмеялся:
— А Вирджиль прав. Я прыткий… то есть мы прыткие… Ну, не будем сбавлять темпы… — Тоня почувствовала его губы на своих губах…"
