Течет мой боевой товарищ, паника в него заползает по капельке. Я уже не раз такое наблюдал с людьми прежде – но, конечно, не при таких диковинных, а можно сказать, обыденных военных пертурбациях. Начинает человек себя медленно терять, и если его вовремя не тормознуть, не вернуть в ясный ум…
Собрал я в кулак всю силу воли, весь здравый рассудок, выплюнул окурок и рявкнул:
– Как это – что, сержант Ланцов? Выполнять задание командования! Первый день на войне, мать твою? Выполнять задание, понятно?
Он чуток опамятовался и уже почти нормальным голосом отвечает:
– Есть…
– Вот так-то лучше, – напираю я, чтобы окончательно выгнать из него слабину.
– Положил я с прибором на все чудеса, видения и гиблые места! У нас задание, Ланцов! По машинам!
Сейчас, конечно, даже вспомнить смешно, какую я подал командочку: «По машинам!» Как будто их у нас не одна-единственная. Ну, я ж не железный, я тоже еще не отошел…
Главное, Ланцов даже внимания не обратил на нелепость моей команды. Наоборот, она на него подействовала должным образом: полез в броневик как миленький.
И покатили мы тем же манером: Ланцов ведет, я гордым орлом торчу в башенке. И стараюсь выкинуть из головы к чертовой матери всю эту диковину, которую только что видел: нам от нее вреда вроде бы не произошло, но и пользы никакой, у нас четкое и недвусмысленное задание, и наш долг – его выполнять…
Что дальше? Ну, примерно километров через десять мы таки наткнулись на немцев. Издали увидели, а там и хорошо рассмотрели в бинокль: возле одного такого колка расположилось до двух десятков немецких танков – стояли не кучей, а линеечкой, дула повернуты в нашу сторону: значит, не просто привал, а заняли рубеж на случай возможного появления наших.
Ну да, правее и пехота в хорошем темпе окапывалась, примерно до двух рот, и артиллерийскую батарею мы видели, и пушкарей, которые с грузовика снаряды разгружали. Стало ясно, что они тут закрепляются. Все, за чем нас посылали, мы узнали. А брать «языка» в таких условиях никто не рискнет, если у него в голове хоть капелька мозгов.
Мы развернулись и дали газу в сторону наших. Немцы нас не заметили, определенно – ни одного выстрела в нашу сторону не было, и никто за нами не гнался… а впрочем, даже если б и заметили, на чем бы гнались? Мотоциклов там мы не видели, а от танка мы ушли бы, как от стоячего, наш коробок и восемьдесят выжать мог…
Когда до наших оставалось всего ничего, приказал я Ване остановить броневик.
