А зачем? Жил я без этого много лет, пусть оно и дальше остается где-то в сторонке…
Пыль и пепел
Ситуация сложилась не самая редкая: линии фронта не было, немец отходил быстро, мы чуток отставали, и в конце концов они от нас оторвались. Впереди теперь была совершеннейшая неизвестность. Значит, что? Значит, ноги в руки, разведка… Дело знакомое.
Конечно, послали самолеты, погода стояла не просто летная, отличная, небо чистое, на земле никакой слякоти. Ну а заодно пустили по разным направлениям и нас – взвод легких броневиков.
«Шестьдесят четвертый» – хорошая машинка, лучше довоенных. Быстрая такая, верткая, проходимая. Никакого сравнения с «двадцаткой», на которой я начинал, небо и земля. Ладно, не будем отклоняться…
Ланцов, как ему и положено, крутил баранку, а я торчал в башенке гордым соколом, нимало не опасаясь обстрела – местность далеко и хорошо просматривалась, бескрайняя равнина, разве что кое-где небольшие березовые рощицы, как в наших местах говорят – колки, в основном реденькие, но и те, что погуще, плохо приспособлены для засады, в березняке что человека, что любую технику издали видно.
Да и на кой черт быстро отходящим немцам устраивать засаду в глухомани, вдали от больших дорог? У них других забот хватало…
Одним словом, получить пулю я не боялся, и шли мы, можно сказать, с ветерком – коли уж местность благоприятствовала. Как я ни вертел башкой, как ни напрягал глаза, не мог высмотреть вокруг, на земле, ничего сделанного человеческой рукой. Проходящие войска оставляют за собой кучу всякого мусора – и, простите за подробность, следы оправки в превеликом множестве.
Но мы проехали километров десять – и не увидели даже клочка газеты.
И не было следов ни гусениц, ни колес, ни ног. Целина, можно сказать. Ну как необитаемый остров, честное слово, и даже без Робинзона Крузо…
Ехали мы так, ехали, малость расслабившись…
И напоролись на них совершенно неожиданно. Проехали мимо густой рощицы, свернули вправо… Опаньки! Дальше такая же равнина, колки вовсе уж немногочисленные… а метрах в двухстах впереди носом к нам стоит лайба, которую мы, люди опытные, опознали моментально: немецкий вездеходик, забыл уж, как он называется, длинно как-то.
Этакий утюжок на колесах, открытый, то есть со складным верхом. Капотом кургузеньким развернут аккурат в нашу сторону, и видно, что немцы там сидят.
Ланцов молодец, не первый год за баранкой, еще на гражданке шоферил, к тому же особенности нашего броневичка знает прекрасно.
