Врач хлопает Одетту по руке и говорит что-то еще.
Одно-единственное слово срывается с губ Одетты. Потом она их плотно сжимает и закрывает глаза. Врач кивает и идет мимо меня к двери.
Губы Одетты дрожат так, словно какой-то ужасный звук пытается вырваться из ее горла. По распухшей синей щеке скатывается слезинка. Я стою рядом, не представляя, что сказать. Нет смысла спрашивать, все ли с ней в порядке, потому что ясно: не в порядке.
– Уйди, – произносит она сквозь стиснутые зубы.
– Хорошо. Я приду завтра.
– НЕТ.
Не приходи больше.
– Что ты говоришь?
Одетта снова закрывает глаза.
Я бегу по коридору за врачом.
– Что вы только что ей сказали?
Врач оборачивается и мнется. Его определенно ставит в тупик дилемма, которую я собой представляю. Если он переведет на английский прогноз, который я только что слышала, это будет нарушением врачебной тайны?
Его отвлекает писк пейджера. Он бросает взгляд на него.
– Простите, – говорит он на английском и добавляет уже на бегу: – Со временем у нее могут восстановиться некоторые функции верхних конечностей, но она больше никогда не сможет ходить.
Глава 61
Наши дни
– Проклятье! – Кертис опускается на пол в комнате с мониторами. – Твою мать!
– Это не твоя сестра, – заявляет Брент.
Предостерегающий звоночек звенит у меня в голове. Откуда он может это знать?
Кертис побледнел, он неотрывно смотрит на фигуру на экране.
– Десять лет, черт побери! Как она могла с нами так поступить? С мамой?
– Послушай, братишка, – напряженным голосом говорит Брент.
– Кто бы это ни был, это не Саския.
Почему он так в этом уверен?
– Она ни разу даже не попыталась связаться с нами, – бормочет Кертис. – Где она была все это время?
– Ты не слушаешь! – орет Брент. – Говорю тебе: это не Саския!
Отчаяние в его голосе заставляет нас молча уставиться на него. В комнате воцаряется тишина. Ужасающее предчувствие словно стискивает мне грудь, и каким-то образом я догадываюсь, что сейчас скажет Брент. Я прочитала это у него в глазах две ночи назад.
И он говорит это:
– Потому что я убил ее.
Голова Кертиса резко дергается, и он переводит взгляд с Брента на экран.
– Что? Нет. Это она.
Я смотрю на экран. Женщина определенно похожа на Саскию. Но все-таки…
Брент опускается на колени рядом с Кертисом.
– Мне очень жаль, братишка, – произносит он надтреснутым голосом.
Кертис смотрит то на Брента, то на экран. Я могу понять, в каком он сейчас смятении. Одна его часть пытается переварить то, что только что сказал Брент.
