– Наверное, это значит, что хозяин сейчас смертельно болен… – протянул недоросль неуверенно.
Илас еще раз скептически оглядел мальца и, отведя острие от горла поверженного противника, по-простому сунул меч под мышку.
– Всерадетеля здесь нет, в этом можешь быть уверен. А теперь проваливай и впредь учись оценивать противника.
Не говоря больше ни слова, мужчина развернулся и зашагал к дверям.
Леш остался сидеть на земле. Ноги его предательски дрожали, а пальцы непроизвольно перебирали жухлую траву, торчащую из кочки.
Наконец он поднялся, инстинктивно сжав в кулаке выдернутый травяной пук, и упрямо мотнул головой. Но Илас этого уже не видел.
* * *– Зачем ты с ним так?
Вассария, слышавшая весь разговор, внимательно рассматривала братца.
– Пусть лучше ненавидит меня и живет этой ненавистью, чем сложит голову на костре инквизиции в попытке отомстить за отца всерадетелю.
Девушка ничего не ответила. Илас, на которого напало несвойственное ему красноречие, соизволил продолжить:
– Теперь понятно, почему ты сознание потеряла.
Скорее всего, простудилась и, если бы не эта побрякушка, лежала бы сейчас, трясясь в лихоманке. Так что пока ее не снимай, мало ли…
Без перехода мужчина сменил тему:
– Надо собираться. Если этот нашел, то скоро появятся и другие. Место, конечно, тот еще медвежий угол, но до той поры, пока не начнут старательно искать. Судя по тому, сколько и чего ты умыкнула у всерадетеля, искать будут с большим тщанием, да не столько бумаги, сколь одну милую безделушку.
Блондин покосился на лодыжку Вассарии.
Лицедейка же при последних словах непроизвольно задвинула ногу с подвеской назад, словно пыталась спрятать украшение, и так невидимое под носком. Отдавать ставшую жизненно важной покражу она была явно не намерена.
– Теперь, когда все точки над рунами поставлены, стоит поторопиться, – бросил Илас, тем временем деловито скручивая дерюгу.
Больше не мешкая, но и лихорадочно не торопясь, беглецы начали нехитрые сборы. В путь выдвинулись через полторы свечи, основательно поев и прибрав в сторожке за собой.
Так, на всякий случай. Пыль на место, конечно, не вернешь, но свести к минимуму следы своего пребывания все же стоило.
Кони, недовольные тем, насколько суматошные им достались наездники, пофыркивали и особого желания идти куда бы то ни было не изъявляли. Солнце, невнятное, сонное, нехотя показало край своего диска из пелены туч. Полуденное время, славившееся летом своей жарой, сегодня явно не стремилось порадовать путников крохами тепла.
