Ей хотелось улыбнуться в ответ. Единственное, что удерживало от этого поступка – осознание того, что она дочь древнего рода и через несколько свечей именно на ее плечи ляжет вся тяжесть ответственности за результат дипломатических переговоров.
– Прошу изъясниться.
Вместо этого блондин четко произнес:
– Я, Илас, сын Алияс-Гронта, потомок древнего рода Бертранов, клянусь кровью, жизнью и болью молчать об открывшейся мне тайне до того момента, пока ее раскрытие может навредить хоть кому-то из присутствующих здесь.
– Он понимал, клятва была непродуманной, но что уж пришло в голову первым.
После этих слов блондин поднес ладонь к губам и с силой прокусил кожу, пуская кровь. Рука обагрилась, и он протянул ее веремке. Девушка в полном молчании ее пожала, подтверждая, что клятва принята. Лезвие исчезло с горла мужчины, дав тому вздохнуть полной грудью.
– Позволите ли вы пройти до зала приемов вместе с вами? – светский вопрос, не лишенный смысла, ибо, как полагал Илас, одному ему далеко не уйти – вся резиденция была нашпигована хогановыми служителями, как еж колючками.
Опять же премиленькая веремка…
– Позволю. – Ответ девушки удивил и ее саму.
Процессия двинулась дальше, а рыжая ловко спрятала косы обратно под шапку. Только кончики острых ушей и остались торчать.
Илас заговорил спустя пару мгновений:
– Я понимаю, случившееся вас удивило… – начал было он.
Профиль девушки, словно высеченный из мрамора: величественный и спокойный. Она даже не повернула голову при этих словах в сторону мужчины.
– Позвольте мне в двух словах обрисовать ситуацию: как вы, может быть, заметили, меня пытались убить (и не сказать, чтобы уж совсем безуспешно) хогановы служители.
Медноволосая все же не удержала маски: любопытство порою сильнее воли и воспитания.
– И чем же вы так провинились перед дланниками? Совратили целый женский монастырь? Опорочили великого всерадетеля? – Она хитро стрельнула глазами в сторону Иласа.
Мужчина ей понравился. И даже не столько внешне, хотя красив он был по-своему, не приторно-правильной красотой смазливых юнцов.
Сухой, жилистый, с прямым носом, бровями вразлет, тонкими губами – одним словом, вьюжный, зимний. Зацепило девушку что-то внутри него, во взгляде. Прямом, отчаянном, смелом. Да и впечатлило княжну еще и то, сколько железа было в груди блондина. Другой бы скулил от боли, просил о помощи…"
"Илас же, подбирая слова для ответа, аккуратно вытаскивал из груди болты и ножи, морщась и тихо шипя.
