В Хогана верят опять же, да и дела вести с ними можно – не обманывают, цену честную за меха дают, товар хороший, качественный везут.
А то, что бледные – может, это их знать только такая? Наши вон благородные фьеррины ноне тоже все как одна, что вешний снег – пьют уксусу, да белил на лицо наносят: мода пошла такая. А лица баб деревенских, что у бронзовых статуэток, даже по зиме… Солнце – оно такое – метит тех, кто поты под ним льет.
Делегацию веремцев повели по тому же парадному проходу, по которому недавно шествовала вереница гостей.
* * *Свечой ранее, парадный вход в зимнюю императорскую резиденцию.
– Веди себя, как подобает великосветской фьерре. – Эрден был внешне спокоен, даже скучен. Маска уставшего от жизни повесы была ему не внове. Но Васса чувствовала, что за этим фасадом скрыт шторм.
– Понятие великосветскости весьма растяжимо…
– Будь изысканно-вежливой су… – в последний момент дознаватель все же сдержался, – которую хочется придушить, но повода найти не можешь – потому как такая гадости произносит с безукоризненной вежливостью и с соблюдением всех норм этикета.
Илас хмыкнул:
– Самая точная и краткая формулировка придворных хищниц… Надо запомнить.
Леш, узнавший о фьеррах и фьерринах, а также о благородных геррах за последнее время больше, чем за всю предыдущую жизнь, дал себе мысленный зарок: если выживет, будет ухаживать за девушками исключительно неблагородного происхождения: мороки, как понял он из рассказов Иласа и Эрдена, с ними в разы меньше. Характеристика высшего света, выданная только что дознавателем, была еще одним подтверждением в копилку лешевой теории касаемо слабого полу.
– Итак, готова? – Дознаватель хитро прищурился.
– Нет.
– Не суть важно.
Дверца кареты распахнулась, кучер привычным жестом разложил подножку, помогая выбраться мужчине. Дознаватель не вышел, выпрыгнул и подал руку своей спутнице, которая тут же раскрыла веер, закрываясь им на манер щита от любопытных взглядов зевак.
Надвинутая Иласом по самые брови шляпа была призвана сослужить ту же службу, что и веер девушки.
Лешу колпак натягивать совершенно без надобности – его карандашный портрет не числился в дознавательской картотеке, но парень решил, что лучше уж поберечься, не надеясь на хогановы милости.
Парадные дворцовые ворота. В них въезжал только экипаж с императорскими особами. Остальным смертным предлагалось пройти путь в сто локтей пешком. Именно здесь через свечу остановится делегация веремцев. Иноземцы спешатся, приветствуемые старшинами.
