Представиться самому – поверит ли, что перед ним младший Антер? Если бы был карьеристом – если не поверил, то наверняка побоялся бы связываться, а фанатик…»
Хопкинс расценил молчание по-своему:
– Не желаете представиться – тогда сначала в…
– Нет! Еще как желаю. Мое полное имя Эрден дис Антер. Я сын главы инквизиции Люциануса-Виргилия-Мориэрта дис Антера. Я являюсь урмисским дознавателем и состою в чине тайного советника.
– Ты ври, да не завирайся! Сын он великого инквизитора! – Хопкинс аж покрылся нервическими пятнами и стукнул кулаком по столу, отчего чернильница, подпрыгнув и изобразив акробатический кульбит, упала набок.
Ее содержимое растеклось по столешнице, еще сильнее разозлив инквизитора. – Эрден ныне в столице, с молодой беременной красавицей женой. Об этом все имперские ведомости пишут. Незачем ему сейчас в этот город порока и разврата мотаться, да знаться с такими вот фьеррами.
Красноречивый кивок на измочаленную шевелюру рыжухи и последовавшее за ним распоряжение:
– В приговоре так и запишем: самозванец и… Эта имя хоть свое назвать может? Или тоже – не иначе дочь его императорского величества Ваурия? Принцессочка?
Илас, которого эта мистификация правосудия достала не меньше, чем инквизитора поклеп на славное имя Антеров, выдавил:
– Уряс-с-сула, – старательно коверкая язык, изрек блондин, – изя прияболятья…
– Урсула из Приболотья.
Хопкинс был удовлетворен и, обращаясь к конвоиру, приказал:
– Готовьте на центральной площади кострище.
Как стемнеет, через пару свечей будем жечь.
Инквизитор за годы своей службы убедился: чем быстрее будет осуществлено правосудие, тем лучше. Пока толпа пылает праведным гневом, пока народ жаждет крови и отмщения, его – десницу Хогана – за верный приговор поддержат, похвалят, одобрят. Затяни – и начнутся сомнения: так ли виновна, да вдруг еще доброхоты подоспеют на вызволение."
"Дверь за осужденными закрылась, и хоганов каратель, погруженный в свои мысли, нечаянно вляпался рукою в чернильное пятно.
Данное обстоятельство послужило причиной лекции, весьма далекой от литературы, а поскольку бестиарий был лектором хорошо изучен, матюги выходили на редкость сочными и нетривиальными. Но даже это не сильно омрачило радость Хопкинса от того, что правосудие таки восторжествовало и колдовка все же пойдет на костер…
* * *Святое право тюремщиков – воспользоваться заключенной. А то, что в камере сегодня двое – так и Эртат не один.
