— Я сейчас вспомнила свою учительницу по музыке, — наконец нарушила паузу Веста. — Мне кажется, она чудесно подошла бы для восьмой ноты… Тем более она была беременной. Знаешь, что с ней стало, Павлик?
Не дожидаясь какой-либо реакции мужа, Веста тут же ответила:
— Ольга Петровна поставила мне двойку. Одна девочка на уроке музыки ущипнула меня, и я от неожиданности вскрикнула. Развернувшись, я толкнула обидчицу. Я никогда не давала себя в обиду. Эта дурочка упала и заплакала. А Ольга Петровна, как тогда говорили школьники, влепила мне «банан».
Из-за этого в четверти у меня получилась тройка. Когда родители узнали об этом, на семейном совете было принято решение о моем наказании. Я мечтала о велосипеде, но мне его в этом году так и не купили.
Подул сильный ветер, яхта слегка качнулась, и «ноты», словно почувствовав неясную тревогу, тихонько зазвенели.
— Слышишь? Они разговаривают. Ноты могут общаться друг с другом, — произнесла Веста, глядя, как стеклянные капсулы беспокойно стукаются друг о друга.
Закинув голову вверх, она неизвестно зачем вставила:
— Будет дождик.
Помолчав, Веста продолжила:
— Так о чем это я? Ага… Сергей тоже узнал о моей двойке. Он предложил отомстить учительнице. В то время ему уже было почти восемнадцать. Мне было и страшно, и интересно одновременно. Я спросила — «А как мы ей отомстим?» Сережа лишь загадочно улыбнулся. Он узнал, что каждый вечер Ольга Петровна выходит на вечернюю прогулку со своим стареньким пуделем. И в один чудесный вечер мы прокрались на крышу.
Сережа приказал мне стоять подальше от края. У его ног лежал огромный обрезок чугунной трубы.
«Мы ее так напугаем, что она до конца жизни заикаться будет», — подмигнул мне Сережа. Он был уверен в своих силах, за что я его еще больше любила. Я улыбнулась, понимая, что мы затеяли, в общем-то, не очень хорошее дело. Но и отступать уже не было смысла. Сережа всегда говорил, что начатое дело нужно доводить до конца. Перед моими глазами все еще стоял велосипед — новенький, шикарный, с хромированными спицами и пронзительно громким звонком.
Как я мечтала о нем! Так что втайне я желала, чтобы Ольга Петровна стала заикой.
Веста уставилась на свои обгрызенные ногти.
— Но мы просчитались, моя учительница музыки не стала заикой. Труба упала ей прямо на голову, — глухо сказала она. — Кто-то закричал, я не знаю кто. Наверное, случайный прохожий. И я не знаю, умерла ли Ольга Петровна сразу или потом. Я лишь помню побледневшее лицо Сережи.
