Ничего больше не имеет значения.
Они там. Веста, Багор, его приятели в Москве, старенькая больная мать, о которой он почти забыл… Они там, в другом мире.
А он здесь.
Замурованный заживо в капсуле из толстенного стекла. Которое, наверное, даже не разрезать лазером.
Внезапно раздавшийся звон заставил его приоткрыть налившиеся свинцом веки.
И хотя яхта медленно погружалась в плотные сумерки, Павел кое-что увидел. Сквозь склизкое месиво из масла и собственных испражнений его в упор рассматривала Веста.
«Как в зоопарке, — ухмыльнулся внутренний голос.
— Как тебя называть, неведомое чудо-юдо?»
— От тебя дурно пахнет, — заметила Веста, потянув носом. — Теперь ты понял, почему тебе следовало бы сходить в туалет ранее?
— Я… люблю… тебя, — беззвучно проговорил Павел, едва ворочая распухшим языком.
— Я не слышу, — сказала Веста после небольшой паузы. — Но я поняла тебя. Читать по губам не так уж сложно. Если ты говоришь это искренне, я рада. Если нет… что ж. Это останется на твоей совести. Угадай, что у меня есть! Смотри!
Она помахала перед «нотой» рукой.
Павел моргнул.
Кажется, это какой-то провод, собранный в моток. Или проволока? Что она задумала?
— В твоих удивленных глазах я вижу немой вопрос, — сказала Веста. — Мол, что это? Что задумала моя милая и изобретательная супруга? Сунуть в ноту оголенный провод под напряжением? Наверное, было бы очень смешно наблюдать, как ты трясешься под воздействием тока в собственных какашках. Но это совсем другое.
Сосредоточенно сопя, она принялась приклеивать с помощью скотча провод, «рисуя» им сверху донизу зигзаги, так что получилось вроде индейского орнамента.
На другом конце ленты темнело небольшое устройство прямоугольной формы."
"— Это Сережа придумал, — сообщила Веста словно между прочим. — Подзаряжается от аккумулятора.
Когда все было готово, она чем-то щелкнула на устройстве, и провод неожиданно вспыхнул равномерным голубовато-прохладным свечением.
Павел лишь хрипло вздохнул. Из-за светодиодной ленты он плохо видел свою супругу и поэтому быстро потерял интерес к происходящему.
Но его слуховые рецепторы и анализаторы еще функционировали, поэтому некоторые фразы, признесенные Вестой, ему все же удавалось расслышать.
— В этой позе ты похож на ребенка в животике у будущей мамы, — вдруг сказала Веста, глядя на «живой фонарь». Скорченная фигура Павла виднелась вполне отчетливо, несмотря на грязные разводы внутри «ноты».
Она села на раскладной стул. Несколько минут прошло в полном молчании.
