* * *Где-то на просторах Тихого океана
8 февраля 2017 года, 6:57
Тоскливый крик чайки резанул по барабанным перепонкам, словно скальпель, и веки Павла затрепетали. Пробуждение было тошнотворно-муторным, как после тяжелейшего похмелья.
— Доброе утро.
Его передернуло от знакомого донельзя жаркого шепота, и пленник распахнул глаза.
Веста стояла рядом, широко расставив крупные босые ноги. На ней было измятое фиалковое платье с открытой спиной. Павел помнил это платье — за все время, пока он знал Весту, нана одевала его лишь однажды, во время подачи заявления в ЗАГС.
Правой рукой женщина держала открытую бутылку виски, а возле ее толстых ног лежала кувалда с длинной рукояткой. Громадный боек инструмента был исцарапан и покрыт пятнами ржавчины."
"— Скоро рассвет, Павлик, — проговорила она. — Пора, мой мальчик.
Павел замотал головой. Только сейчас он вспомнил жуткие горшки, заполненные человеческими останками.
— Нет, — проблеял он, двигаясь назад. На удивление, это удалось ему без особых проблем, и в мозгу сверкнуло:
«Я больше не связан!»
Беглый взгляд на свое тело подтвердил догадку — веревки на нем больше не было.
Вместе с тем Павел отметил, что на нем также отсутствует какая-либо одежда.
Ноги и ладони заелозили по зловонно-липкой жиже. Наконец он уперся спиной в борт яхты, в ужасе глядя нависшую над ним супругу.
— Ты описался, — заметила Веста, отхлебывая виски прямо из бутылки. Скорчив рожицу, она ткнула пальцем в лужу, темнеющую на палубе, именно по ней отползал Павел. — Но я прощаю тебе эту маленькую шалость.
У меня в группе когда-то был мальчик, у него было недержание — каждый раз в «тихий час» он обдувал кровать. Он вообще был странным ребенком, вздрагивал от любого резкого движения… А потом выяснилось, что над беднягой издевалась старший брат. Представляешь, какая дрянь? Мой Сережа никогда себе не позволял подобного ко мне… Потом этот несчастный паренек даже заикаться стал.
— Веста…
— Я даже разрешаю тебе сходить по-большому, — не дала ему договорить Веста.
— Позже ты поймешь, для чего тебе лучше сейчас освободить кишечник. Тем более я все равно буду мыть палубу.
— Почему я голый? — холодея, спросил Павел. — Где моя одежда?
— Это тебя раздела. Почему? Потому что одежда тебе больше не понадобится, — объяснила она таким тоном, словно общалась с одним из своих маленьких воспитанников.
Павел всхлипнул.
— Ну-ну, мой мальчик, — ласково произнесла она. — Не нужно так близко принимать к сердцу. Лучше взгляни сюда.
