Примечательно то, что рядом никого не было. Проходящие мимо люди на мгновение притормаживали, но, разглядев, что за стеклом колб трепыхаются бабочки, тут же прибавляли шаг, недовольно бурча. А мальчик стоял и смотрел, затаив дыхание. Очень быстро внутренняя поверхность сосудов помутнела из-за размазанной пыльцы, оставленной крылышками. Вскоре одна бабочка упала бездыханной на дно колбы. Но горбун все равно продолжал играть. Он играл долго. И за все время к его столику никто не подошел, лишь одна тетка возмущенно крикнула, что пожалуется на старика, обозвав его живодером.
Умерла еще одна бабочка. Третья, изнуренная от бесплодных попыток освободиться, просто сидела на дне своей стеклянной тюрьмы. Она вздрагивала лишь тогда, когда в колбу ударял молоточек… А ударял он очень часто. Остальные продолжали трепыхаться, размазывая по стеклу пыльцу.
Наконец старик остановился, а мальчик совершенно случайно обратил внимание на старую засаленную кепку на асфальте. В ней не было денег, но мальчик почему-то сразу понял, для чего предназначен этот не слишком чистый головной убор.
Не раздумывая, он вытащил из кармашка своих шортиков три рубля и аккуратно положил их в кепку.
Старик подмигнул ему.
«Понравилось?» — спросил он. Голос у него был хриплый и дребезжащий, словно от ржавой трубы, которую волокут на свалку."
"Мальчик кивнул. Неповторимо-сладостный звук все еще откликался хрустальным звоном в его голове. Он был потрясен до глубины души. Сочетание этого божественного звучания с трепещущими бабочками произвели на мальчика неизгладимое впечатление.
«Это все… из-за бабочек?» — тихо спросил он.
Горбун засмеялся, обнажая сточенные пеньки зубов:
«Да. Иначе звук будет другим».
Кряхтя, он вылез из-за столика, и, нагнувшись, поднял кепку, ловко выхватив из нее трешку.
«Хочешь, приходи ко мне, — предложил старик, даже не поблагодарив мальчика. А ведь три рубля в советские времена были неплохими деньгами!
«У меня маленький домик неподалеку от лодочной станции, — сообщил старик.
— Я покажу тебе тоже самое, только с рыбками. Ты думаешь, что, когда внутри вода, все склянки будут звучать одинаково?»
Он вновь рассмеялся, сухим и рваным смехом.
«Если ты так считаешь, ты глубоко заблуждаешься. У каждой из них — свой звук. Сочность и неповторимость звука дает не стекляшка. И не этот молоток».
Старик помахал перед лицом замершего мальчика молоточком, словно тот был непроходимым тупицей и не понял бы, о чем идет речь.
