Можно сказать, этот гимн — самая важная песня в истории музыки. Ведь именно он положил начало нотам.
— Веста, завязывай…
— Не перебивай меня! — резко оборвала она Павла, и тот умолк с затравленным видом.
«Ладно, мразь. Дай мне только освободиться. За каждое твое слово я буду вырезать из тебя паззл!» — в бессильной злобе подумал он.
— …прошло десять веков, но ничего не изменилось — нот всего семь, — вновь заговорила Веста. — Представляешь? Всего семь нот, а сколько было создано за много веков шедевров в музыкальном мире! Тебе известны такие термины, как диез, бемоль, октавы, альтерация?
Павел тяжело вздохнул, театрально закатив глаза.
— Ты ведешь себя некультурно, — заметила Веста. — Даже если тебе неинтересно, ты не должен показывать это рассказчику. Ладно, не буду тебя мучать и плавно перейду к другой истории. Итак. Ее мне рассказал Сережа, мой любимый брат. Она об одном мальчике, который обожал музыку. Однажды, в далеких семидесятых годах он приехал со своими родителями на море в Новороссийск.
Ему было семь лет, но он уже был вполне самостоятельным мальчиком. Папа дал ему три рубля со словами:
«Это тебе на карманные расходы. Распорядись ими, как считаешь нужным».
Они пошли на прогулку в город, и так случилось, что мальчик отстал от родителей — засмотрелся на ракушки и засушеных крабов, которых продавали на местном рынке. А потом пошел в другую сторону, но родителей там не было. В общем, он потерялся. Сначала он сильно испугался и несколько минут бегал по рядам, выискивая папу с мамой.
Из его глаз уже были готовы хлынуть слезы, как он увидел нечто, что заставило его мгновенно забыть обо всем на свете. В последних рядах рынка за небольшим столиком сидел горбатый старик. Перед ним на столике стояла странная конструкция, напоминающая широкий турник, только в пять раз меньше. С поперечной перекладины на веревочках висели стеклянные колбочки каплевидной формы. Думаю, нечто похожее ты видел на уроках химии. Да, Павлик?
Павел открыл рот, чтобы ответить колкостью, но в последний момент решил промолчать.
Незачем давать Весте лишний повод для психоза.
— В этих сосудах бились бабочки, — продолжила Веста. — Живые, красивые бабочки. А старик играл на них, точнее, не на них, конечно, а на колбах, с помощью крошечных молоточков. Ты, наверное, помнишь детский ксилофон? Когда я была маленькой, мне давали играть на этом инструменте в детском саду. Так вот, звук был точно таким же!
Мальчик стоял как завороженный, не в силах отвести взгляд.
