Ложусь спать рано, не шибко-то этим довольная.
Предсонные мысли прерывают голоса за окном. Для радио «Лавочки» поздновато, и я с неудовольствием разбираю мужские баритоны. Кажется, компания. Кажется, подвыпившая. Вздыхаю, снова встав перед выбором — закрыть форточку или половину ночи терпеть бухие шутки? Какой из видов недосыпа выбрать: от жары и духоты или от разнузданного гогота над ухом?
Решения принять не успеваю.
— Чо, присядем? — спрашивает один из парней, и его подошвы шоркают по асфальту все ближе к подъезду.
— Братан, дай сигаретку…
— Ты чо, Колян, совсем ***?! — отвечает кто-то из шайки, и в голосе слышится неподдельное презрение. — Да я тут срать не сяду, если прижмет, а ты пивас дуть собрался… Погнали к школе, там седня Михалыч сторожит…
И компания уходит, в немалой степени меня удивив.
Через несколько минут (почти заснув, я вяло размышляю над услышанным), соображаю, что в голосе второго парня звучало не презрение. Конечно, я могу ошибаться, но больше это было похоже на откровенный страх.
Следом приходит мысль, что умочка-Ирочка снова забыла вылить в раковину колпачок отравы. В который раз? В пятый? Шестой? Сонная, уже уплывающая в царство грез, я решаю, что и черт с ним. Как Людмила Павловна проверит исполнение условия? Особенно если завтра, например, я солью в отверстие сразу полбутылки?
Я устала. Слишком устала, и у меня не хватает сил даже позвать Цезаря. Багровые реки еще донимают меня, пусть и иссякая, но не закончившись. От жары постоянно сохнет в горле. Я засыпаю…
Когда в следующий раз открываю глаза, проходит не меньше пары часов.
Во всяком случае, так кажется. Как обычно в последние сутки, все тело покрыто липкой пленкой пота, подушка съехала; пустой пододеяльник откинут, прикрывая лишь бедра и колени; правая нога фривольно торчит из-за края кровати, целя в район двери.
И сейчас кто-то…
В этот самый момент…
Влажно посасывает большой палец на моей правой ноге.
Не лижет. А именно посасывает. Как леденец.
Крик застывает в горле. Мышцы костенеют, меня бросает в жар.
Затем сразу в холод. Ужас, обуявший тело и разум, нельзя описать словами. Я едва не пружу на простыню и резко отдергиваю ногу, спрятав под спасительным покрывалом. Как ребенок, уверенный, что это гарантированная защита от ночных чудовищ.
Мысли скачут, как шары в лотерейном барабане. Неужели Цезарь решил поиграться? За ним такого не водилось… А еще мне кажется, что я не должна смотреть. Туда, вниз, в сторону двери.
Затем приходит вспышка злости.
