— Для Лэрнста, — вдруг расплылся в ехидной улыбке Кайл. — Он мне страшно завидует.
Чуть-чуть покраснела и порадовалась, что в темноте это было не заметно. Раздался тяжелый вздох.
— Сладкая, иди спать. Мне одному будет гораздо проще, я не буду отвлекаться на присмотр за тобой. А когда все успокоится, вернешься к Элле, ко мне. Здесь безопаснее. Я не хочу тебя оставлять, но и не хочу, чтобы ты пострадала. Не упрямься, сладкая. Сделай, как говорят, ты же обещала быть послушной.
Повинуясь внезапному порыву, я приподнялась на носочки и уткнулась носом в шею мужа.
Жест, намного более личный, чем поцелуи или объятия. Для меня, по крайней мере. Ставший родным и привычным свежий запах с нотками чего-то доселе незнакомого. Не могла я его одного отпустить почему-то. Просто знала, что если отпущу, то все — или больше не увижу, или еще что-нибудь случится."
"— Нет, — протянула я. — Я лечу с тобой. И не смей мне возражать, орать буду, дай Высший. Это не обсуждается.
Кайл нахмурился и заставил меня оторваться от него.
— Берр! — воззвала я к голосу разума драконицы. — Скажи ему!
— Берр! — Кайл сдаваться тоже не желал. — Скажи ей!
Несколько секунд драконица переводила взгляд то на меня, то на Кайла.
— Да пошли вы оба, — добродушно пробурчала она и прикрыла глаза в ожидании, когда кончатся наши разборки.
— Блейк, хватит! — взмолился муж. — Иди в палатку!
— Сейчас палатка придет сюда, — пригрозила я. — Причем не одна, а все близлежащие. А за ними и остальные подтянутся.
Кайл тихо выругался. Что-то упомянул об отсутствии мозгов. А мне не привыкать, не в первый раз. Зато я победила! Потому что муж махнул рукой и направился к Берр. И я следом, вприпрыжку, чтобы не забыли и специально не оставили.
Уже усаживаясь, я услышала непривычно сухой и, пожалуй, даже злой голос Кайла:
— Ты делаешь все мне поперек, даже если это грозит тебе смертью, да?
Он повернулся ко мне и почти прорычал:
— Ты настолько меня ненавидишь, что готова сдохнуть, лишь бы не позволить о себе заботиться?
Шокированная, я замерла и притихла.
— Что? — тихо спросила.
Но муж упорно молчал, не глядя в мою сторону.
Сдохнуть, значит. Не отрицал, чем может кончиться эта вылазка, но все равно полетел. И чем он думал, спрашивается? А главное, о чем? О том, что я без него выращу Эльку? Или о том, что если он глупо погибнет, все нормализуется? Нет уж, соглашаться с ним и оставаться в лагере я не собиралась.
