На меня смотрели две пары удивленных глаз.
Первым опомнился Кайл.
— Сладкая моя, зайди попозже, — фыркнул он. — Я занят.
Собеседником его был отец Анри, приветливо мне улыбнувшийся.
— Блейк, дорогая, доброе утро. Поздравляю со свадьбой. Рад, что вы с Кайлом нашли друг друга, и рад, что способствовал вашему примирению!
— Что? — Я осталась стоять с открытым ртом, продолжая держать поднос в руках.
Только потом, когда отдала кофе, догадалась.
— Так это вы разрешили ему участвовать в открытии? Вы же сказали, что он придурок! Ну… ну… спасибо вам!
Кайл закашлялся, а отец Анри будто бы смутился.
Сказать я хотела, конечно, другое, но наткнулась на предостерегающий взгляд Кайла и осеклась. Действительно, сделанного не воротишь, а отец Анри — союзник слишком сильный, чтобы с ним ссориться.
— Все это забавно, — начал Кайл, — но я действительно занят. Подожди, пожалуйста, в приемной. И заодно ознакомься с сегодняшним планом.
Мне протянули тоненькую папку с какими-то бумагами.
— Я разговаривала со Стерхом.
И я с тобой не лечу, я остаюсь с Зейном.
Я ожидала чего угодно. Крика, издевки, запрета, равнодушия. Но только не смеха, которым разразился Кайл.
— Нет, сладкая, не остаешься. Ты сегодня со мной патрулируешь водные гонки. А Зейн со своим новым помощником летит в Подземный.
— Но Стерх сказал…
— Стерх здесь больше ничего не решает, — отрезал Кайл. — Пусть бесится сколько угодно. Я ему потом напомню, хм, кое-что. Да и руководитель Стерх с этого дня лишь формальный.
— Почему? — не поняла я.
— Лэрнст, отец твоей Анри, теперь один из владельцев филиала Лесного. Он выкупил треть перед самым началом Дракониады. Так что те, кто за политику Стерха, в меньшинстве. Мы точно не знаем, кто устраивает беспорядки — на днях в Верхнем разгромили ангар, серьезно пострадал один птенец. Но не станем пока во всеуслышание заявлять, что отныне порядки устанавливаем мы. Я попробую выяснить изнутри, кто поддерживает недовольство в отношении «ДА». Меня наверняка будут вербовать, все-таки треть капитала моя.
Но Стерх теперь будет делать то, что скажем мы, хоть и останется у власти. Так что, сладкая, смотри папку, — резюмировал Кайл.
С чего это он стал называть меня «сладкой»? Раньше за Кайлом не водилось подобного. Преимущественно Сияющая, а после свадьбы — Блейк. Как-то напрягала меня эта показная нежность, будто Златокрылый демонстрировал перед отцом Анри свои права на меня. Ох мужчины. Чего с них взять?
Следующие два часа пролетели, словно дракон.
