Кайл невесело усмехнулся, махнув куда-то в сторону комнаты Эллы. А я поежилась, вспоминая рассказы старших девчонок об этих самых абортах, запрещенных в Лесном.
— Опять реветь будешь? — Кайл будто бы испугался. — Не вздумай. Тебя развеселит, если я скажу, что у меня есть знакомый Драудонтий?
Я хихикнула, представив этого беднягу.
— И как он живет с таким именем?
— Нормально живет. Как все. Ты спать вообще не собираешься?
Подумав, я покачала головой.
— Сейчас Эллу проверю, температура у нее, наверное. Тихая она у тебя.
Хорошая.
— Оставь. Очухается к утру.
Я приложила много усилий, чтобы не высказать Кайлу все, что о нем думала. Хорош отец. Он вообще с дочерью общается или она целиком на няне?
— Кстати… — Я вдруг опомнилась и почти перепугалась. — Я ведь вернусь на Дракониаду и в Академию?
И затаила дыхание в ожидании ответа.
— Вернешься. У тебя два выходных. Так сказать, на адаптацию, а в переводе на человеческий язык — день на подписание контракта и разбор вещей, и день на приведение себя в порядок.
Мне нужна ухоженная жена, а не девочка-подросток. Рита тебе поможет.
— Вот еще! Я с твоей Ритой никуда не пойду! Пошла она… к демонам, в Подземный.
— Не хочешь с Ритой, пойдешь со мной. — Погонщик пожал плечами. — Только не ручаюсь, что не опробую парочку нарядов прямо в салоне. А еще можно отправить Риту одну. И тогда у тебя пропадет последний шанс прийти со мной к компромиссу. И будешь ты носить то, что нравится мне. Как видишь, наши вкусы не слишком совпадают. Например, я запрещу тебе носить брюки.
И длинные юбки тоже. И широкие рубашки, и закрытые свитера. Будешь всегда выпрямлять волосы и краситься. И чулочки носить, мне они нравятся, как и кружева. Только не белые, белое — это пошло.
У меня даже дар речи пропал от такой наглости. Чулочки!
— А больше тебе ничего не надо? Ты… ты наглец, Златокрылый! Между прочим, я…
Из комнаты Эллы донесся плач. Не став договаривать в надежде, что Кайл сам додумает, за кого я его принимаю, поднялась и направилась в комнату к ребенку.
— Только не говори, что она сама очухается, — бросила новоявленному мужу. — У ребенка ветрянка.
— Жаропонижающие в первом ящике ее комода. — Погонщик зевнул. — Градусник там же.
Надо же, он даже знает, где лекарства. Уж не играет ли наш Погонщик на публику, демонстрируя показное равнодушие к дочери?
Элька потянулась ко мне, едва увидела. И захныкала. Лоб девочки был горячий.
— Тихо, маленькая моя, не хнычь. Сейчас посмотрим, что с температурой, выпьем сиропчику.
