Когда официантка принесла текилу и пиво Коле, Марина вдруг увидела прямо перед собой Макара – сутенер улыбался во весь рот и тянул к ней руки:
– Коваль, красотка моя! Как же я рад тебя видеть! Ты каким ветром здесь?
– Я-то в гостях, а ты? – Марина прищурилась, глядя на него – он потолстел, приобрел какую-то вальяжность, даже был относительно прилично одет – ярко-красный пиджак, черный галстук.
– А я тоже в гостях – деловой партнер пригласил.
«Где ж ты слов таких нахватался? – подумала она.
– И что за дела у тебя с москвичами, только этого и не хватало нам – москвичей!»
Макар нахально плюхнулся за стол и закурил, вывалив свои гляделки прямо в вырез Марининого кожаного пиджака, под которым, кроме лифчика, ничего не было.
– Где такую цацку отхватила? – поинтересовался он, сигаретой указав на черный бриллиант, висящий на ее шее. – Пардон – глупость сморозил! Очередной хахаль преподнес?
– Даже если и так, ты при чем? – Коваль смотрела прямо в его водянисто-голубые глаза и еле сдерживала отвращение.
– Красивая штучка, и бабла в нее влуплено не меньше десятки «зеленых», – оценил Макар, выпуская дым и разглядывая кончик сигареты. – Умеешь ты лохов разводить, Коваль.
– Тебя вот тоже развела как-то, – заметила она, мечтая только об одном – чтобы он просто встал и ушел, не доведя ее до греха. – Помнишь, с чьей подачи у тебя теперь такие великолепные фарфоровые зубки, а, Макар?
Он захохотал, откидываясь на спинку и демонстрируя прекрасную работу протезистов и стоматологов, потом резко оборвал смех и опять уставился на Марину:
– Давай не будем об этом, годится? Что нам с тобой делить, Коваль, ведь и так все поделено.
Я рад, что встретил тебя, а ты меня совсем не уважаешь – вон даже с мальчиком своим не знакомишь. – И он кивнул в сторону Кольки, с интересом разглядывающего явно уголовную морду Марининого собеседника.
– Нужды не вижу, – пожала она плечами.
– Тебя, кстати, нигде не ждут? – пришлось устранять его вот так, в лоб, а то беседа стала утомлять.
– Борзая ты, Наковальня, и отсюда все твои проблемы. Помнишь, еще Строгач покойный тебе об этом говорил – не зарывайся, мол, но ты ведь упертая, мало что бригадиром стала, так ведь баба! И как только тебя твои быки терпят? Будь моя воля, я б тебя под хор и на трассу, а не над братвой…
– Так, все! – рявкнула Марина, вставая.
