Он не обещал хранить ей верность, и у него есть потребности, которые она пока не в силах удовлетворить.
Отчего же он чувствует вину?
Светлые волосы разметались по подушке. Дина вдруг всхлипнула и перевернулась на живот. Платье задралось, обнажая ягодицы. Красные и опухшие рубцы, местами переходящие в синяки. Лео поморщился — раньше он никогда не жалел девочек, которых порол. За что, если они получают от этого удовольствие? За что, когда порка — в наказание? Многие мазы носят синяки с гордостью, как особые знаки. Дину было жаль.
Вроде и получила за дело, и сама согласилась… а все равно — жаль. Девочка… Его девочка… Маленькая наивная саба с кучей комплексов и с добрым сердцем.
Лео коснулся рубца пальцем, и Дина дернулась, шарахнулась в сторону, вскрикнув спросонья. Подскочила и уставилась на него, словно испугалась.
— Так больно? — спросил он.
Она кивнула:
— Неожиданно…
— Я тоже не ожидал, что придется искать тебя по всему дому, — строго сказал он.
Дина испугалась еще сильнее, вжалась в спинку дивана.
— Нельзя было сюда приходить? Без тебя нельзя… Прости, я не поняла… Простите, Мастер.
Лео покачал головой.
— Можно, Дина. Просто я не сразу сообразил, где тебя искать.
— Здесь хорошо. — Она обвела комнату взглядом. — Спокойно. И не так одиноко.
Он не должен оправдываться. Не должен.
— Ложись на живот, я схожу за мазью.
— Не надо.
Слишком быстрый ответ, слишком много обиды в голосе. Что не так?
— Почему?
— Не хочу, чтобы ты меня жалел. Я пойду к себе, хорошо?
— Нет. Объясни, на что ты обиделась.
Упрямый взгляд, насупленные брови.
— Дина, я настаиваю.
— Я просто глупая… Не так все поняла, — вздохнула она. — Думала, что после наказания ты меня простишь. Оказалась не готова к тому, что ты будешь наказывать… не только ремнем… Прости, я учту… в дальнейшем.
Вот как она это восприняла — как наказание. Ждала, что ее пожалеют сразу после порки, а он оставил ее одну. Не по своей воле, но… это все же было его решение.
— Я не звал Павла, но он мой друг, и приходит, когда захочет. Ты о нем ничего не знаешь, но ему сейчас тяжело… Мы стараемся не отталкивать его, когда он хочет общения или общества.
Иначе он уходит в запой.
— Когда испуганная саба пьет, чтобы избавиться от страха, ее лупят по попе. Когда пьет господин, его жалеют и окружают вниманием. Это справедливо? — горько спросила Дина.
Не в бровь, а в глаз. И ведь не возразишь…
— Боюсь, Павла поздно пороть. Его не перевоспитать. А ты еще не безнадежна, — улыбнулся Лео. — Прости, моя сладкая.
