Ты знаешь, как это происходит? Я очень хорошо с этим знакома, потому что со мной такое тоже проделывали; так что могу заверить тебя, что со мной не происходило ничего более страшного. Они положат тебя на спину и…
— Но это ничего не даст, — перебил ее Петер. — Они сделают ей только хуже.
Она со злостью посмотрела на него.
— Правда?.. А что я, на ваш взгляд, должна делать? Ждать, пока Лора в один прекрасный момент упадет замертво? Почему бы вам для разнообразия не предпринять что-нибудь? Ведь именно по вашей милости происходит вся эта драма!
— Фрэнсис! — одернула ее Аделина.
Петер был в недоумении.
— Что?
— Похоже, Петер, вы последний человек в доме, кто ничего не заметил! — Фрэнсис уже всерьез разозлилась. — Как вы, немцы, собственно говоря, собирались выиграть эту войну? Мечтами? Девочка голодает ради вас! Ради вас она пытается быть красивой, стройной и желанной. Она хочет…
Лора, издав вопль ужаса, выбежала из комнаты.
Петер побледнел.
— Вам надо было сказать мне об этом раньше, — упрекнул он Фрэнсис.
— Но не так! Не при ней! Зачем вы выставляете ее на посмешище?
Он вышел вслед за Лорой; во второй раз хлопнула дверь.
— Это было действительно некрасиво, — сказала Аделина.
— Ах, не начинай!.. Пошли в кухню. Я уже сыта всеми этими проблемами.
Кроме Аделины и Фрэнсис, к обеду не появился никто. У обеих женщин не было аппетита, и они просто ковырялись в тарелках. Аделина решила воспользоваться хорошей погодой и навестить свою сестру, которая уже некоторое время хворала. Помыв посуду, она отправилась в путь.
Фрэнсис, не испытывая желания заниматься какими-либо делами, села за кухонный стол с чашкой кофе, безучастно наблюдая за мухой, безостановочно жужжащей за оконным стеклом.
Наконец появился Петер. Он казался немного усталым.
— Вы были у Лоры? — спросила Фрэнсис. — Где она?
Он сел за стол напротив нее.
— В своей комнате. И, надеюсь, хоть сейчас перестанет плакать.
— Что вы ей сказали? Кстати, хотите кофе?
— Спасибо. Было бы неплохо. — Петер наблюдал, как она встала, взяла из шкафа вторую чашку и поставила перед ним.
— Что я должен был ей сказать? Сказал, что очень ее люблю. Что никогда не забуду, как она спасла мне жизнь. Сказал, что она очаровательная девушка, но должна наконец опять нормально есть, потому что иначе в какой-то момент уже ничто не будет напоминать в ней женщину. Я… — Он сделал отчаянное движение рукой. — Я так много говорил, но это было не то, что она хотела услышать.
— Пейте ваш кофе. И не думайте об этом.
