— А я и не терзаюсь! Напротив, я рада за обоих! Ты разве не видишь, как я радуюсь?
— Виктория, прекрати! Я понимаю, что для тебя это тяжело. Но ты же пережила свадьбу Джона и Маргариты. Выдержи еще и это!
В глазах Виктории появился какой-то особый, резкий блеск.
— Если б у меня тогда родился ребенок, мы и сегодня были бы вместе, — сказала она.
— Послушай, но это ведь действительно смешно. Ваши проблемы не имеют к этому никакого отношения.
— Откуда ты можешь знать что-то о наших проблемах?
— Я знаю, по крайней мере, что ты из своей бездетности сделала трагедию такого масштаба, что никто не может это постичь.
Все, что в твоей жизни идет не так, ты списываешь на то обстоятельство, что не можешь иметь детей. Это абсурд! Когда-нибудь тебе придется увидеть вещи такими, какие они есть.
— Это всё?
— Я хочу лишь, чтобы ты…
— Можно я тогда пойду?
— Куда ты собралась?
— Я еще не знаю, представь себе! — прошипела Виктория и вылетела из комнаты.
«Она действительно совершенно спятила», — констатировала Фрэнсис.
Значит, у Джона и Маргариты родился здоровый сын… Она быстро отгородилась от того, что сама при этом ощущала. Вспомнился их последний разговор. «У нас, возможно, было бы сегодня пятеро детей». — «Мы были бы большой, шумной и счастливой семьей!»
Но они ею не стали. Этого и не должно было произойти. И это ничего не даст, если продолжать об этом думать.
Она пошла наверх и осторожно постучала в дверь комнаты Лоры.
— Лора?
Никакой реакции. Фрэнсис тихо открыла дверь.
Лора спала, лежа нераздетой на своей постели. Рот чуть приоткрыт, на щеках следы высохших слез. Она выглядела как двенадцатилетняя девочка, заплаканная маленькая девочка.
«Какая же она несчастная, — подумала Фрэнсис, — какая несчастная и одинокая…»
И вышла из комнаты.
В шесть часов позвонила Аделина и сказала, что с ее сестрой очень плохо, так что она хотела бы остаться у нее на ночь и вернуться на следующий день утром.
Фрэнсис, разумеется, не возражала. Она пошла в кухню, чтобы приготовить ужин, но через некоторое время спросила себя, для кого, собственно говоря, собирается готовить.
Был ли вообще кто-то, кто хотел есть? В доме стояла могильная тишина.
Фрэнсис опять поднялась наверх и заглянула в комнату Лоры. Та все еще спала, совершенно измученная печалью и голодом. Было ощущение, будто она вообще не шевелилась в последние часы.
Фрэнсис постучала в дверь комнаты Виктории, но и там стояла полная тишина. Она вошла. Сестры не было.
