Лора, казалось, более или менее успокоилась.
— Фрэнсис, он ведь не нацист, правда? — спросила она спустя несколько минут.
— Нет, — ответила Фрэнсис, хотя сама не была полностью уверена, кого можно называть нацистом, а кого нет. — Он просто солдат, который сражается за свою страну.
— И шпионит, — печально добавила Лора.
Фрэнсис посмотрела на нее.
— Для меня это тоже проблема, — согласилась она. — Это очень тяжело. Он славный и отзывчивый. И симпатичный, правда?
Лора стала пунцовой.
«Смотри-ка ты…» — подумала Фрэнсис.
В Дейлвью она во второй раз за тридцать лет слушала, как Джон Ли дал согласие другой женщине на вступление в брак. На Маргарите были костюм песочного цвета и маленькая шляпа с вуалью на лице. Несмотря на высокие каблуки, она все равно была чуть выше плеча Джона. Ее беременности еще не было видно. Маргарита по-прежнему напоминала маленького, грациозного эльфа.
Жених казался напряженным и сконцентрированным. И хотя не создавалось впечатления, что он безнадежно влюблен в Маргариту, Джон обращался с ней с уважением и любовью, о чем Виктория могла только мечтать.
С внутренней уверенностью, которой она сама удивилась, Фрэнсис подумала: «У этих двоих все будет хорошо. То, что их связывает, сохранится навсегда. Джон поступает правильно».
Во время обеда — за столом присутствовали человек двенадцать — Фрэнсис впервые заметила, что Лора почти ничего не ест. Правда, она всегда пыталась утаить от присутствующих, что с удовольствием закинула бы в себя все, что только было в пределах ее досягаемости.
Но девушка никогда не могла скрыть свою жадность; она всегда очень низко нагибалась над своей тарелкой, ела очень быстро и, казалось, никогда не могла контролировать себя. На сей раз Лора сидела почти прямо, нехотя ковыряла вилкой в тарелке и почти ничего не ела. К десерту она вообще не притронулась. И Фрэнсис вдруг осознала, что Лора толком не ела уже несколько недель, или как минимум ела как маленький ребенок. От этого она не похудела, но стала выглядеть жалко.
По дороге домой Фрэнсис заговорила об этом:
— Я заметила, что в последнее время ты почти ничего не ешь.
Плохо себя чувствуешь?
Лора нервно грызла ногти.
— Нет. Хорошо.
— Значит, тебе не нравится еда?
— Нравится. Только… я подумала… мне сейчас шестнадцать. Я могла бы начать худеть.
«В ней постепенно пробуждается женское самолюбие, — подумала Фрэнсис. — Что ж, это ей не повредит. Возможно, когда-нибудь потом она почувствует себя более комфортно и перестанет ходить с унылой физиономией».
