Кто, черт подери еще раз, сказал, что у нас есть право на счастье?
— А какое право имеешь ты на то, чтобы об этом судить? — холодно ответила Фрэнсис.
Он смерил ее взглядом, в котором перемешались ярость и презрение, и молча вышел из комнаты."
"Виктория оставалась верна своей клятве никогда в жизни больше не переступать порог Дейлвью; но уже через два дня она начала ныть, что все ее личные вещи остались там — ее одежда, ее белье, ее обувь. У нее, мол, нет даже теплого жакета, а сейчас, в начале сентября, воздух уже становится прохладнее…
— Ты можешь взять у меня все, что тебе требуется, — сказала Фрэнсис, — и еще остались мамины вещи.
Глаза Виктории опять наполнились слезами.
— Как ты не можешь понять, что мне нужны мои вещи? Они… они мне просто необходимы. Иначе у меня возникает чувство, что в моей жизни больше нет ничего постоянного!
Фрэнсис раздражалась, но Аделина отнеслась к этому с пониманием.
— Ей нужно то, что принадлежит ей. Она потеряла все, что составляло ее жизнь.
Теперь она должна найти пристанище дома, потому что потерпела неудачу в браке. Она должна сохранить что-то, что связывает ее с самой собой.
Фрэнсис сказала, что ей трудно понять, как женщина может причитать из-за своей одежды, когда страна вот уже несколько дней находится в состоянии войны и повсюду возникают значительно более серьезные проблемы. Но в конце концов она выразила готовность поехать вместе с Аделиной в Дейлвью и собрать там для Виктории чемодан с ее самыми необходимыми личными вещами.
— Я никогда этого не забуду, Фрэнсис, — сказала Виктория с искренней благодарностью и облегчением в голосе.
— Успокойся. Я делаю это только для того, чтобы прекратилось твое бесконечное нытье, — ответила Фрэнсис. Виктория сжала губы и замолчала.
Стоял солнечный сентябрьский день, ослепительно яркий и безоблачный; воздух был свеж и прохладен, как прозрачная родниковая вода.
Джона не было дома, когда они приехали в Дейлвью, и слуга, открывший им дверь, был явно в замешательстве из-за возникшей ситуации.
Ему, разумеется, были знакомы и Фрэнсис, и Аделина, но он не знал, может ли отвести их наверх, в гардеробную комнату миссис Ли, чтобы они там упаковали ее вещи.
— Я даже не знаю, — растерянно сказал слуга, — у меня после этого могут быть неприятности…
Он позвал горничную Виктории, Сару, которая в конце концов согласилась подняться с обеими женщинами наверх. Как выяснилось, она сгорала от любопытства.
