Хотя у Фрэнсис не было особого желания говорить что-то хорошее в адрес Виктории, она чувствовала себя обязанной объяснить отцу, что его младшая дочь действительно долго страдала и, следует признать, всегда пыталась скрыть эту трагедию от семьи.
— Джон действительно недостойно вел себя с ней, — сказала Фрэнсис, — и она основательно намучилась в последние двадцать лет.
Чарльз невольно сжал левую руку в кулак. Это была тонкая рука старого человека с набухшими венами и многочисленными бурыми пятнами.
— Я знал. Я ведь знал.
Каждые два дня она приходила сюда и плакала. Не подумай, что меня это не трогало. Иногда разрывалось сердце, когда я видел ее такой жалкой. Но… — Отец подался вперед; в его голосе появились жесткие и холодные нотки, он говорил очень медленно и акцентированно. — Нужно было держаться! Ты понимаешь? Если что-то начинаешь, то нужно выдержать. Не сдаваться! Нужно держаться того, на что однажды решился.
— Обстоятельства могут измениться. Никто не обязан страдать всю жизнь.
Чарльз откинулся назад.
Его рука разжалась.
— Ты не сможешь этого понять. Все твое поколение, вероятно, не сможет этого понять. Мы живем в такое время, когда все ценности рушатся. Очень печально, что это приходится переживать. Посмотри только на королевский дом! Легкомысленный Эдуард отрекается от престола, чтобы жениться на сомнительной даме из Америки… Его долг, его ответственность в жизни заключалась в том, чтобы быть королем Англии. От этого не убежишь.
— Ты отказался от множества привилегий, чтобы жениться на маме.
Ты должен это понять.
— Я в течение всей своей жизни не оставлял в беде никого, кому был нужен.
— Если речь о Виктории, — сказала Фрэнсис, — она тоже никого не бросала в беде. И уж тем более Джона, для которого много лет была пустым местом. Отец, — она положила ладонь на его руку, — у меня нет оснований защищать Викторию, ты это знаешь. Мы никогда не любили друг друга. Но она имеет право на каплю счастья в жизни, и с Джоном…
— Право? — грубо перебил он ее. — Это как раз то, в чем я вас обвиняю! Тебя и твое поколение! Вы постоянно оперируете понятием «право» в отношении себя.
У вас есть право и на то, и на это, и если вам оно не предоставляется, то вы берете его сами; при необходимости — даже с помощью силы. На чем ты основываешь все эти права? — Отец отдернул руку и с трудом встал. В нем чувствовалось раздражение. — Я скажу тебе, что ты в принципе вообще не имеешь никаких прав. Никаких! Даже права на жизнь! И уж тем более — права на счастье.
