Вставленный листок-закладка указывал на то, что дальше начинается вторая часть. Таким образом, первая заканчивалась — без каких-либо дальнейших комментариев — в маленьком доме где-то на плоскогорье позади Дейлвью жарким, предгрозовым июльским вечером 1919 года.
Фрэнсис и муж ее сестры на одном из, очевидно, регулярных страстных свиданий… Во время их встреч в течение нескольких недель в маленькой комнатушке на побережье Северной Франции они нарушили табу. Джон Ли вернулся с войны другим человеком. Он был убежден в том, что повел себя как трус, не мог с этим справиться и озлобился.
В отличие от Джорджа, который выбрал уединение и выражал страдание своей души в производящих ужас картинах, Джон надел на себя маску холодного равнодушия, говорящую о том, что его больше ничего не интересует; теперь он с презрением относился ко всему, чего раньше хотел и добивался, за что боролся. Что такому человеку было делать с очаровательной скучной куклой Викторией? Моральных принципов, которые раньше удержали бы его от того, чтобы изменять своей жене и постоянно травмировать ее своим отталкивающим поведением, у него больше не было.
Жизнь показала ему свое злое лицо; возможно, теперь настала его очередь показать, что он тоже может быть злым.
А Фрэнсис давно научилась брать то, что хотела иметь. Между сестрами теперь установилась открытая вражда, и Фрэнсис, понятное дело, не тратила свое время на осознание чувства вины.
Если б не этот проклятый снег, подумала Барбара, то можно было бы пойти и посмотреть, существует ли еще та самая старая лачуга…
Она встала, подложила в печку дрова, и уставшее пламя вспыхнуло с новой силой.
Некоторое время сидела у огня и грела руки, а когда встала, у нее потемнело в глазах и закружилась голова, так что пришлось ухватиться за спинку стула. Желудок наполнился жгучей болью. Барбара и понятия не имела, что голод может вызывать такие боли.
— Ничего не поделаешь, — сказала она тихо себе под нос, — один из нас завтра должен тронуться с места и попробовать раздобыть что-то из еды.
Она как раз размышляла, где может быть Ральф — тот не показывался весь день, — как неожиданно зазвонил телефон.
Барбара вздрогнула от испуга, словно услышала пистолетный выстрел, и на секунду замерла в замешательстве. Хотя они лишь несколько дней жили, будучи отрезанными от внешнего мира, ей казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как они соприкасались с такими каждодневными благами цивилизации, как, например, телефон.
