Он стоял на возвышенности, примыкавшей к лесу позади усадьбы Дейлвью, и являлся частью поместья. Дом был старый; вблизи можно было заметить, что повсюду между камнями вылезла глина и вместо нее в щелях проросли мох и лишайник. В крыше в некоторых местах зияли прорехи. Дому было примерно лет сто пятьдесят, и он слишком долго подвергался воздействию суровых ветров, которые особенно часто бушевали над плоскогорьем весной и осенью. Здесь, наверху, было мрачно и неуютно, и неудивительно, что уже давно никто не хотел жить в этом доме.
"
"Фрэнсис вышла из машины. Дневная жара даже здесь сводила на нет малейшее дуновение ветра. Все замерло. Над горами висела давящая духота. Фрэнсис показалось, что она стала чувствовать себя хуже, хотя приближался вечер, который должен был принести прохладу. Она не могла пошевелить рукой, не покрывшись по́том.
Входная дверь открылась.
— Мне кажется, будет гроза, — сказал Джон и вышел из дома.
Фрэнсис улыбнулась ему. Она надела красивое платье и причесала волосы, подумав при этом в сотый раз, не следует ли ей их подрезать.
«Возможно, после этого я буду выглядеть моложе», — подумала она, озабоченно разглядывая свое лицо в зеркале.
«Худое лицо делает ее старше своих лет», — сказала Виктория. Возможно, она права, но — пусть катится к черту! У нее слишком много дел, чтобы думать еще и о том, что бы такое сделать, чтобы ее щеки стали полнее, а нос — не таким острым.
Но Фрэнсис знала, что именно сейчас она симпатична. Она знала, что Джону нравится, когда она загорелая, — чудо при ее белой коже! Что он любит ее грубые руки и длинные непослушные волосы.
Я никогда их не обрежу, решила она, когда Джон притянул ее к себе и погрузил руки в ее волосы. Его губы прижались к ее губам. Украденные поцелуи. Украденные часы. И все-таки мир вокруг изменил свое лицо.
Золотые дни. Что-то от их блеска вернулось.
Пятница, 27 декабря 1996 года
У Барбары заболели глаза. Сколько часов она уже сидит за кухонным столом и читает? Подняла голову — и чуть не вскрикнула от боли. Ее тело было так напряжено, что по всему позвоночнику от шеи вниз потекла ужасная боль.
В течение нескольких часов она не меняла свое положение.
Стрелки на кухонных часах показывали пять. По ту сторону окна стояла кромешная тьма. В печи горел слабый огонь. В помещении было довольно прохладно; кроме того, Барбара почувствовала слабость от голода.
Это был хороший предлог, чтобы оторваться от чтения; к тому же она обнаружила, что Фрэнсис Грей в этом месте сама сделала паузу.
