Она не могла больше так неистово прыгать, как в свои молодые годы, — но лизала Джорджу руки, тихо и спокойно. Ее умные глаза светились теплом.
Что-то проснулось в Джордже. Он поднял голову, и его взгляд изменился.
— Молли, — проговорил он. Они смотрели друг на друга, проникаясь взаимным теплом. Своими худыми пальцами Джордж гладил Молли по голове.
— Молли, — прошептал он еще раз.
Фрэнсис не замечала их.
— Аделина! — повторила она резко."
"Служанка медленно преодолела последние ступени. Гору полотенец она несла перед собой как щит.
И только в этот момент, когда Аделина приблизилась, проходя мимо Джорджа и Молли, Фрэнсис увидела, что полотенца были сплошь покрыты кровью — свежей, алой кровью.
Она резко вдохнула воздух.
— Боже мой! Что это? Где отец? Где мама?
— Мистер Грей в гостиной с доктором, — ответила Аделина, — а миссис Грей…
Она запнулась. Фрэнсис схватила ее за запястье. Еще немного, и она встряхнула бы старую женщину.
— Что с моей матерью? Говори же! Она родила? — Только этим можно было объяснить такое обильное кровотечение.
Но неужели при родах женщина теряет столько крови? Это нормально?
— Я не слышу крика ребенка. Что случилось?
— Ребенок… умер, — ответила Аделина и разразилась слезами.
— О нет… — тихо пробормотала Фрэнсис. — О нет! Бедная мама! Я должна пойти к ней.
— Подождите, мисс Фрэнсис! — Голос Аделины звучал жестко, как наждачная бумага. — Я должна вам сказать… Миссис Грей…
Она не договорила, но в ее молчании сосредоточилась страшная правда, которая стала настолько неодолимой, что, казалось, заполнила собой все.
— Это… это неправда, — пробормотала Фрэнсис.
Аделина зарыдала еще сильнее.
— Доктор ничего не мог сделать. Миссис Грей навсегда покинула нас вместе с маленькой девочкой.
Фрэнсис поднималась вверх по лестнице тяжелыми шагами старой женщины. Она все еще была в пальто и шляпе, но наконец сняла перчатки и положила их наверху на перила лестницы, с которых они соскользнули и упали вниз, в прихожую.
Невозможно было сейчас думать о чем-то, кроме одного: мамы больше нет. «Она умерла, и я больше никогда не смогу с ней поговорить. Она умерла».
Слово «умерла» кружилось и стучало в ее голове. Беспощадно и бесконечно. Это слово не оставляло выхода. Фрэнсис не могла, как обычно, позволить блуждать своим мыслям в поисках решения, в бешеной спешке искать возможность, чтобы отвратить угрожающую беду или извлечь из создавшейся ситуации хоть что-то положительное.
