— Джордж! Бог мой, почему ты сидишь здесь, на улице?
Джордж поднял голову. Он казался невменяемым и растерянным.
— На улице?
— Ужасный холод! Ты простудишься! Вставай, Джордж, пожалуйста. Пошли наверх, в квартиру!
— Стреляли, — ответил Джордж, с трудом поднявшись. Некогда крепкий молодой человек, страшно сутулясь, качался, как травинка на ветру. — Я испугался, — продолжил он, проведя рукой по лицу; в его глазах стоял страх."
"— Джордж, ты в Лондоне! Ты в безопасности! С тобой ничего больше не может случиться. Ты не должен больше бояться.
Одной рукой она подняла сумку, а другой взяла Джорджа под руку. К счастью, он не сопротивлялся, а послушно позволил отвести себя наверх. Там Фрэнсис сразу уложила его в постель, поставила к ногам грелку и замотала шею шарфом. Потом напоила его настоем шалфея и горячим молоком с медом. Кто знает, сколько Джордж там сидел? Такого истощенного, как он, пневмония, несомненно, прикончила бы. Фрэнсис надеялась, что ей удалось предотвратить болезнь.
Элис расстроилась из-за случившегося, но осталась при своем мнении — Джордж поднимется на ноги только здесь, у нее.
— Он никогда раньше не выходил на улицу, — сказала она, — это был действительно исключительный случай. Такое наверняка больше не произойдет.
— Нам еще повезло, что Джордж остался сидеть на лестнице, — ответила Фрэнсис. — В следующий раз он может отправиться дальше — и потом будет беспомощно блуждать по городу… И тогда мы его вообще не найдем.
Элис, ничего не возразив на это, пошла в соседнюю комнату, в которой спал Джордж.
Фрэнсис слышала, как она сказала: «Все снова будет хорошо. Вот увидишь. Все будет хорошо».
«Но не из-за того, что ты решишь все его проблемы», — подумала Фрэнсис, злясь на Элис, но и на себя тоже, за то, что слишком долго тянет. И приняла твердое решение.
В понедельник, как только Элис отправилась на работу, Фрэнсис разбудила Джорджа и помогла ему одеться. У него не было никаких признаков простуды — очевидно, ее усилия не прошли даром.
— Мы возвращаемся в Уэстхилл, — объявила она ему.
— Прямо сегодня. Как ты на это смотришь?
Как обычно, брат ничего не ответил.
— Через неделю Рождество, — продолжала Фрэнсис, — наверняка дом уже украсили. Мы будем есть индейку и пудинг с изюмом, который испечет Аделина, а мама сыграет что-нибудь на пианино. Может быть, пойдет снег… Ты представляешь это себе?
— Да, — сказал Джордж. Он слушал, как прилежный ученик.
Фрэнсис, ободряюще улыбнувшись, быстро собрала его вещи, надела пальто и шляпу.
