Волосы Фрэнсис кое-как зачесывала назад; в течение дня отдельные пряди выбивались и свисали ей прямо на лицо. Она чувствовала себя пропотевшей, измотанной и совершенно непривлекательной. И думала о маленькой блестящей Виктории. Наверняка та ждала мужа дома в красивом платье, прохладном и чистом, и, конечно, пахла ландышем, а не по́том…
— Ты за все это время так ни разу к нам и не приехала, — сказал Джон. — Я вообще ничего о тебе не знаю. Чем ты занимаешься? Где и как живешь?
— Я истинная патриотка. Работаю на оборонной фабрике.
— Фрэнсис чуть напряженно улыбнулась. — Поэтому ты должен извинить меня за мой внешний вид. Весь день ишачила, и сейчас без задних ног.
Она надеялась, что он действительно считает ее патриоткой. Ему не следует знать, что она нуждается в деньгах. Тогда было довольно модно, даже в высших кругах, работать, помогая Англии в ее борьбе. Правда, большинство молодых женщин трудились в качестве медсестер, и лишь немногих могла вдохновить работа на фабрике.
Джон кивнул, очевидно, не задумываясь над тем, почему она выбрала именно такую неприятную работу.
Казалось, он погрузился в собственные мысли. И, пока Фрэнсис размышляла, что происходит в его голове, неожиданно произнес:
— Меня интересует еще кое-что перед моим отъездом во Францию. Если я задам тебе один вопрос, сможешь ты мне на него честно ответить?
— Это зависит от вопроса, — осторожно ответила Фрэнсис.
— Тот молодой человек, — сказал Джон, — который из-за тебя покончил с собой, — это было действительно что-то серьезное? Я имею в виду, с твоей стороны?
Фрэнсис в изумлении посмотрела на него.
Она и понятия не имела, что ему об этом известно.
— Ты знаешь об этом? — спросила она.
Джон улыбнулся.
— Ты думала, что нечто подобное может остаться неизвестным? Твоя тетя Маргарет совсем не та особа, которая будет хранить такую тайну. Мне кажется, она рассказала об этом почти каждому, кого встретила — от первого лорда Адмиралтейства до последней кухарки на Беркли-сквер. Ты в течение целого сезона была главной темой для сплетен в лондонском обществе!
Фрэнсис поняла, как отстраненно она жила, — потому что ничего об этом не знала.
И как была наивна… Конечно, Маргарет рассказала всем о трагическом романе, разыгравшемся в ее доме, ведь она была прекрасно информирована благодаря прощальным письмам Фрэнсис. Наверняка прочла не только собственное письмо, но и письмо, адресованное Филиппу… Она не была тем человеком, который оставит нечто подобное при себе.
