— Понимаю, — сказала Фрэнсис. И в какой-то степени она действительно это понимала, но холодный и злой страх уже распространялся по ее телу и овладевал ею еще в большей мере, чем когда Джордж уходил на фронт.
Странным образом ее глубоко взволновало то, что Джон вскоре уедет во Францию и в любой момент может погибнуть. Узнала бы она вообще, если б что-то случилось? Ведь сообщение было бы направлено Виктории, а не ей. У нее нет никаких прав на этого человека — ни права просить его остаться, ни права на письмо с выражением соболезнования, если с ним произойдет нечто страшное, и в принципе — сомнительное право на то, чтобы так беспокоиться за него.
По крайней мере, открыто. Все, что касалось Джона, она должна была улаживать сама с собой.
— Что говорит… — ей было непросто выговорить имя, — что говорит об этом Виктория?
Он сделал неопределенный жест.
— Она, конечно, не хочет, чтобы я шел. Из-за этого у нас происходят серьезные стычки. Она совсем не понимает… — Джон запнулся; было впечатление, будто он прикусил себе язык, злясь на себя за то, что слишком много сказал.
— Ей нелегко, — продолжал он. — Она не останется в Лондоне, когда я уеду. Переберется в Дейлвью — там она хотя бы будет рядом с семьей."
"«Бедняжка, — думала со злобой Фрэнсис. — Если муж уезжает, ей надо немедленно сбежать к мамочке. Если б она пережила хоть что-то, что пережила я, она знала бы, каково это — испытать все на своей шкуре!»
Она тут же ужаснулась той ненависти, которую ощутила, и надеялась лишь на то, что Джон ее не заметил.
«Возьми себя в руки», — приказала она себе.
Это не очень помогло. Джон выглядел еще лучше, чем при их последней встрече, старше и серьезнее. Его лицо стало более узким. Фрэнсис рассматривала его руки. «Что ты ощущаешь, когда к тебе прикасаются эти руки, когда они тебя обнимают?» Виктория знала это. У Виктории было право на его объятия. Она засыпала вечером рядом с ним, а утром просыпалась рядом с ним… При этих мыслях Фрэнсис начинало слегка мутить.
Джон, очевидно, тоже что-то понял, потому что неожиданно спросил:
— Тебе нехорошо? Ты очень побледнела.
— Нет. Всё в порядке. Я немного устала, только и всего.
Он озабоченно посмотрел на нее, и Фрэнсис поняла, насколько непривлекательно выглядит. Ее простое серое помятое платье, висевшее на ней, было подходящим для работы на фабрике, но вряд ли могло понравиться молодому человеку. Наверняка она выглядела еще более бледной, чем обычно.
