— Фрэнсис!
Вслед за Морин ее увидели остальные. Джон побледнел. Виктория вздрогнула. Кейт, беседовавшая с каким-то господином справа, замолчала. Странным образом замешательство, которое началось с главных лиц, постепенно пошло по всем рядам. В конце концов все гости замолчали, и даже музыканты, совершенно обескураженные, перестали играть. Лишь одинокая скрипка доиграла последние ноты, и на зал опустилась тишина, а сотня пар глаз устремилась на Фрэнсис.
Она стояла в своем голубом мятом платье, с раскрасневшимися от быстрой ходьбы и зноя щеками, и постепенно — будто готовясь к внезапному шоку — осознавала, что произошло.
Она попала на свадьбу своей сестры. Ее сестра и Джон Ли поженились. Виктория выглядела как маленькая принцесса с цветами в волосах, и у нее был глуповатый вид.
Никто ничего ей не сказал. Никто не счел нужным ей об этом сообщить. Она снова почувствовала, что ее тошнит.
«Я должна уйти, — подумала она в панике, — домой, в Лондон, куда-нибудь…»
Но во всем этом ужасе у нее еще осталось немного холодного рассудка, и он подсказал ей, что она покроет себя позором до конца своих дней, если сейчас повернется и сбежит.
Тогда каждый поймет, что она чувствует. Среди присутствующих — их лица расплывались перед ее глазами — наверняка было достаточно соседей, которые точно знали, что Джон Ли и Фрэнсис Грей практически обручены. Они с нетерпением ждали реакции Фрэнсис — как та справится с таким унижением. Она ни в коем случае не хотела доставить им такую радость — видеть, как она в растерянности сбегает.
Ее колени подогнулись, в ушах стоял шум, но она медленно направилась к Джону и Виктории. Пересекла весь зал, буквально чувствуя, как все затаили дыхание. Подошла к Виктории, которая онемела от страха и не знала, куда смотреть, нагнулась к ней и поцеловала ее в щеку. От Виктории исходил запах ландышевых духов, а ее кожа была сладкой, как у младенца.
Голос Фрэнсис звучал чуть сипло.
— Я непременно хотела поздравить мою младшую сестру с ее свадьбой, — сказала она. — Желаю тебе всего самого хорошего, Виктория.
— Спасибо, — пробормотала та, все еще не в силах смотреть Фрэнсис в глаза.
«Неужели я тоже так же внезапно превратилась из ребенка в молодую девушку? — растерянно спрашивала себя Фрэнсис. — Это создание просто перестало быть той Викторией, которую я знала». Все, что было в ней просто милым, набрало силу: волосы больше отливали золотом, темные глаза светили теплее. В вырезе ее платья Фрэнсис увидела верхнюю часть ее небольшой, но высокой груди.
