Три его высокие, покрытые белым лаком двери со стороны сада были распахнуты, и через них открывался вид на каменную террасу, тянущуюся по всей ширине дома, с которой широкие ступени спускались в расположенный ниже парк. В зал проникал теплый цветочный аромат. Фрэнсис знала, что здесь почти всегда было очень холодно, и зимой, несмотря на два огромных камина, его едва можно было обогреть.
За длинными столами сидело около ста гостей: мужчины в темных костюмах или в парадной форме, дамы — в длинных пестрых шелковых платьях, увешанные украшениями.
На столах лежали белоснежные камчатные скатерти, на которых стоял тончайший фарфор. Мать Джона, насколько помнила Фрэнсис, принесла его в дом в качестве приданого и всегда очень гордилась им. Горели свечи в высоких серебряных подсвечниках. В углу расположилась группа музыкантов, негромко игравших веселые мелодии. Бесшумно сновали туда-сюда официанты — уносили пустые тарелки, приносили новые блюда и наливали вино.
Это было ошеломительное зрелище, представшее перед Фрэнсис как картина: изображение чего-то, что не имеет никакого отношения к реальности.
Ей казалось, что все действующие лица движутся по невидимым нитям и кто-то на заднем плане руководит ими, режиссируя каждый эпизод, как на сцене. Пьеса называлась «Свадьба».
Главными действующими лицами были Джон Ли и Виктория Грей."
"Они сидели за самым длинным столом, который тянулся через весь зал. Молодые люди располагались ровно в его середине, и перед ними стоял огромный букет цветов. Джон был одет в темную форму со времен его короткой военной службы, с высоким жестким воротником, украшенную несколькими нашивками его полка и различных объединений, членом которых он являлся.
На Виктории было свадебное платье кремового цвета и фата из белого кружева, закрепленная в волосах цветочной композицией. Она выглядела как на картинке. За последний год Виктория таинственным образом очень повзрослела. Когда Фрэнсис уезжала, ей как раз исполнилось четырнадцать лет; значит, теперь она была на пороге своего шестнадцатого дня рождения.
Похоже, что свой пятнадцатый год Виктория использовала для того, чтобы избавиться от платьев-матросок, челок и беспрерывного хихиканья. Ее вид вызвал у Фрэнсис тошноту, и она невольно зажала рот рукой.
Рядом с Джоном сидели Морин и Чарльз, рядом с Викторией — мать Джона и бабушка Кейт. Все были заняты разговорами. Морин первой увидела свою дочь, случайно подняв глаза. Она онемела, и Фрэнсис поняла, что ее губы произнесли ее имя.
