— Я хотел только… я хотел только еще раз увидеть вас. Мне показалось, что вы весь день не очень хорошо себя чувствовали.
Фрэнсис смахнула волосы со лба.
— А когда я чувствовала себя хорошо? — спросила она со смирением в голосе. — Иногда мне кажется, что это несчастное бессилие не кончится никогда.
Филипп вошел в комнату, осторожно закрыв за собой дверь.
— Я боюсь разбудить Маргарет, — объяснил он.
Тетя никогда не одобрила бы его присутствие в комнате своей племянницы в такой час, Фрэнсис это знала, но нормы приличия ей самой с некоторых пор были безразличны.
Она кивнула.
— Да, я тоже не хотела бы нарушить ее сон. Она и так уже много натерпелась со мной.
— Вы не должны это так воспринимать. Она любит вас и не считает обузой.
— Н-да, — процедила Фрэнсис.
Филипп беспомощно стоял посередине комнаты.
— Вы уже… я имею в виду… открытку… Вы ее уже прочитали?
— Конечно. — Она попыталась вспомнить, что он ей написал. Что-то о мечте мира и о двух людях, которые нашли друг друга…
— Марло, — сказал Филипп. — У него изумительный язык, вы не находите? Я особенно люблю тот фрагмент, который я вам написал.
Менелай блуждает по пылающей Трое и наконец встречает Елену. Их чувства противоречивы и сбивчивы. Десять лет… что знает он о том, что у нее в душе? Возможно, она любит другого. Может быть, она любит Париса, который ее похитил…
Фрэнсис стала перебирать свои скудные знания в области греческой мифологи и в итоге поняла, что со школьных времен мало что осталось в ее памяти.
— Но потом, — продолжал Филипп, — он видит, что это его Елена.
Что бы ни было, важен только момент, когда ты вновь обретаешь потерянное. Они оба пережили несчастье, и вокруг них бушует ад. Но они одержат победу.
Фрэнсис задавалась вопросом, почему он ей это рассказывает. На ее взгляд, его рассказ звучал слишком романтично и был оторван от реальной жизни. Она попыталась вспомнить, чем закончилась история Менелая и Елены, но ей ничего не пришло в голову. Да и шла ли вообще об этом речь?
Филипп задумался над своими словами, но потом вернулся в реальность.
Он, кажется, снова увидел Фрэнсис и комнату, окутанную слабым светом, полную теней и тайн, где ощущался запах лаванды, которую Фрэнсис в знак воспоминаний о Кейт хранила в шкафу в маленьких ароматических подушечках. В его глазах было своеобразное выражение, которое Фрэнсис не могла понять.
Неожиданно Филипп подошел к ней, сел на край постели и взял ее руки.
— Я мог бы тебе помочь, — сказал он, — я мог бы тебе помочь со всем справиться.
