Фрэнсис ощущала на лице его дыхание. Впоследствии она не могла объяснить себе, как случилось, что их губы встретились. Она почувствовала соленый вкус своих собственных слез.
Как это приятно, подумала она.
Его руки скользнули ей под свитер, и Фрэнсис очнулась от своих мыслей. Она отпрянула назад.
— Филипп…
Он часто дышал. Потом прижался головой к ее груди.
— Я люблю тебя, Фрэнсис, — пробормотал он, — я хочу… я хочу тебя, Фрэнсис!
Фрэнсис довольно четко представляла себе, что он хочет, поскольку выросла в деревне и видела многое.
Последние пробелы в знаниях она восполнила, начитавшись эротической литературы из книжных собраний Маргарет. Девушка понимала, что должна остановить Филиппа от дальнейших действий.
— Филипп, пожалуйста, оставь меня! — сказала она.
Что-то в ее голосе привело его в чувство. Он резко поднял голову и убрал руки. Его щеки раскраснелись.
— Боже мой, Фрэнсис, прости меня, пожалуйста. Я…
— Ничего, — ответила она. Встала, подошла к комоду и достала носовой платок, потом вытерла лицо и высморкалась.
— Я должна извиниться, сесть и плакать…
Он стоял с опущенными руками посреди комнаты.
— Ты наверняка думаешь, что я хотел воспользоваться ситуацией…
— Глупости. В самом деле, всё в порядке.
— Я не хотел бы, чтобы ты думала, будто я… всего лишь искал мимолетного приключения.
Фрэнсис слегка улыбнулась. Мысль о том, что именно Филипп мог искать мимолетного приключения, казалась слишком абсурдной.
— Я вовсе так не думаю. Пожалуйста, не беспокойся.
— Я… — Он, похоже, хотел сказать что-то еще, но, очевидно, не решился. — Тогда я пойду. Спокойной ночи, Фрэнсис.
— Спокойной ночи, Филипп. — Она посмотрела ему вслед, наблюдая, как он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, и глубоко вздохнула.
«Настанет время, — сказала она себе, — действительно настанет время, и ты оправишься от болезни».
Менее чем через неделю они завершили то, что начали в тот вечер. Фрэнсис впоследствии так отчетливо помнила этот день еще и потому, что в стране произошли волнения.
Газеты пестрели экстренными сообщениями. Министр иностранных дел Англии сообщил, что нет никакого соглашения, которое вынуждало бы Англию к военной поддержке Франции. После этого встревоженное французское правительство вспомнило о договоренности, согласно которой Англия брала на себя обязательство прийти на помощь Франции в случае нападения Германии.
