— Давайте! Хотя бы немного воды…
Женщины поддержали ее голову и поднесли стаканчик к губам. Фрэнсис поняла, что они останутся непреклонными. Она выпила, но даже чистая вода разливалась огнем в поврежденном пищеводе, и на глазах выступили слезы.
После завтрака за Памелой снова пришли, хотя она все еще едва могла говорить и выглядела ужасно.
— Это несправедливо! — воскликнула Люси, после того как Памелу увели охранники. — Почему опять она?
— Они знают, что им скорее удастся сломить волю человека, если они не будут давать ему передохнуть, — с мрачным видом объяснила Кэролайн.
— Но не беспокойтесь. До нас еще дойдет очередь!
После ее слов повисло тяжелое молчание. Фрэнсис подумала, что если теория Кэролайн верна, то ее сегодня еще раз подвергнут обработке, и тихо застонала. Она не знала, где взять силы, чтобы вынести это еще раз.
Памелу привели назад. Она молча села на кровать и уткнула лицо в подушку. Никто не отважился обратиться к ней. Прошло несколько часов, в течение которых ничего не происходило.
Но к вечеру появилась надзирательница и приказала Фрэнсис встать и идти с ней.
Памела впервые после своего возвращения подняла голову. Ее губы настолько распухли, что лицо выглядело совершенно обезображенным.
— Она ведь так больна, — прошептала она невнятно.
— Не встревайте! — рявкнула надзирательница.
Фрэнсис с трудом поднялась. У нее кружилась голова и болело горло, но по крайней мере прекратились спазмы в животе. Девушка расправила юбку и попыталась горячими от жара руками распутать волосы.
Она знала, что выглядит ужасно, но надеялась хотя бы частично вернуть свое прежнее достоинство, если немного приведет себя в порядок. Фрэнсис испытывала панический страх, но старалась вести себя так, чтобы никто этого не заметил. Впрочем, кажется, все знали, насколько она слаба, иначе для ее сопровождения наверняка опять явились бы двое парней, а не всего лишь одна женщина.
«Я должна разыграть из себя жалкое существо», — подумала она, идя по коридору.
К ее удивлению, на сей раз ее привели не в подвал, а в помещение, располагавшееся на первом этаже тюрьмы, которое разделялось посередине на две половины доходившей до потолка решеткой.
На каждой из сторон стоял деревянный стул.
— Садитесь, — скомандовала ей надзирательница. Сама она стояла в дверях и грызла ногти.
Фрэнсис села, глубоко вздохнув. Она все еще нервничала, но паника исчезла. Очевидно, ее не станут снова подвергать той пытке, которую учинили накануне.
