— В клинике по зачатию говорили то же самое…
— Не знаю, что наплели врачи, но у нас государственная лаборатория и все строго. Гены это тебе не игрульки. Даже если бы я хотела, никак не смогла помочь…
— Да, конечно. Спасибо за все…
Натягиваю улыбку, легонько хлопнув Веру по плечу, запираю за ней стальную дверцу. Не успеваю выдохнуть, как слышу из комнаты звонкий голосок дочери.
— Пиу! Пиу!
Я выучила первый и незамысловатый язык Стефании. Ей одиннадцать месяцев и дочка только начинает говорить. Разворачиваюсь, иду на зов.
Дочь в ожидании меня напрудила в памперс и сейчас настойчиво просит гигиены. Информация не столь важная, но даже ее скрывать не буду.
Укладываю Стефанию на пеленальный столик, пыхчу, когда малышка ёрзает, пинается ножками, однако процесс по смене подгузников доведен до совершенства и мне быстро удается переодеть Стешу в свежий.
В манеж возвращаться малышка не хочет, я понимаю это по возгласу «не». С улыбкой покачиваю на руках дитя, смотрю на ее личико.
— И в кого ты у нас такая глазастая?
У меня цвет радужки зеленый, муж голубоглазый и не отличающийся выразительным взглядом.
Он на татарина больше похож. Белобрысого татарина. Да. А Стефания брюнетка с темными омутами и чертами пошла в мою прабабку. Наверное. Других объяснений у меня нет, если не вдаваться в мистику.
Продолжаю заигрывать с малышкой, щекочу, трогаю кончик носа. Внезапно как гром среди ясного неба слышится стук в дверь. На мгновенье я цепенею, по инстинктам прижимаю к себе дочь.
А удары не стихают. Тут же кидаюсь к окну и с высоты третьего этажа внимательно изучаю двор у подъезда.
Ищу глазами кроваво-красный Мерседес Олега. Ни с чьим другим его не перепутаю он один на весь город. Авто бывшего супруга не обнаруживаю. На всякий случай задергиваю штору.
С опаской крадусь в прихожую, для начала мониторю незваного гостя в глазок.
— Марк Яковлевич? — ошарашенно говорю, высовываюсь в зазор.
— Извините за беспокойство, но позволите войти?
— Конечно… — пропускаю адвоката в квартиру, покачиваю на руках Стешу.
— Милый мальчик. Богатырь, — бесстрастно говорит Марк, запирает дверь.
— Это девочка, — стиснув зубы, поправляю, интуитивно прячу малышку от Лютольфа, чтобы не сглазил. — Я же рассказывала вам.
— Точно… — делает шаг.
— Разуйтесь, пожалуйста, Марк Яковлевич, — беру на себя смелость, притормаживаю адвоката. — В доме маленький ребенок.
На удивление Лютольф с пониманием относится и не корчит из себя выскочку.
