Спасибо.
— Спасибо не отделаешься, в гости зови.
Рахман последний раз затягивается, гасит сигарету о подошву массивного ботинка.
— Вообще я на такое не рассчитывал."
"— Да мне похер как-то, на что ты рассчитывал. У меня тачка сломалась, я тебе три кэмэ на себе хавку и шмот тащил. Вечереет рано. Обратно к темноте только успею, а до города пару десятков кэмэ еще пилить, сам знаешь, — пожимает плечами. — Так что придется тебе потесниться немного.
— А не пиздишь, что тачка сломалась? — бычу.
Но вроде не вижу признаков тачки.
Да и не похож Рахман на человека, который бузит зря.
— Не пизжу. Не, я конечно, могу твою тачилу взять. Вернее, свою, — подчеркивает, напоминая. — Ведь ты мне свой седан в гараж бросил, сам крузака взял. На таком бездорожье только крузак справится. Не хочешь в гости звать, я крузака своего заберу, — кивает под навес. — Сам ебись с заглохшим уазиком. Ну и добирайся на нем, куда и как хочешь.
— Бля, вот что ты разнылся, а? Не отдам я тебе сейчас крузака. У меня планы были.
Свои.
— Да как хочешь. Твои так твои. Ключи дашь, и я погнал? — протягивает здоровенную ладонь, на бородатом лице — легкая улыбка.
Упрямый тип. Сильный, как слон. Хрен сдвинешь такого с его точки зрения.
— Что ты предлагаешь? — уточняю беззлобно.
— Переночую, подбросишь меня завтра до города, свободен. Я сам с уазиком решу, тебя не беспокою. Отдыхай сколько влезет.
— Ну да, ну да…
Главное, своим на глаза не попасться, всю душу вытрясут.
— Ладно, погнали в дом! — приглашаю.
— Только не отсвечивай.
— Понял.
— И на девку мою не пялься.
— А что так? — притормаживает меня у двери, опустив ладонь на плечо. — Тупое условие, не?
Оглядываюсь на него беззлобно, но с предупреждением. Пусть отдыхает.
Я сам девчонку едва распечатал, и то не всюду. Планы у меня на две оставшиеся дырочки, не бывшие в моем употреблении.
— Отдыхай.
— Лады, понял. Свистнешь, как можно будет пристроиться, — двигает кустистыми бровями. — Сосочки у тебя обычно отменные, все при фигуре…
Вспоминаю фигуру Сани, вернее, ее полное отсутствие — у нее тонко там, где должно быть кругло, и почти прозрачно там, где у баб должно быть тонко.
Словом, соломинка, а после болезни — вообще.
И вставляет же. Даже сейчас шальным эхом похоти торкает, как эта мелочь мой член доила.
— Другой случай.
— Ээээ… — задумывается Рахман, топая уже в тамбуре.
Быстро разувшись, чешет сразу оттуда в дом и хмыкает, приветствуя раскатисто:
— Здравствуй.
