– Кофе не предлагаю, говорят, беременным вредно.
– Спасибо, сок, – девушка присела к столу, расправила юбку на коленях. При упоминании о беременности почему-то смутилась. До сих пор не привыкла. Стыдно было.
– Ага, – он ловко открыл коробку с напитком, налил ей полный стакан. – Жуй печеньки, – надорвав обертку, подвинул упаковку со сладким лакомством к ней. Сам отошел к сейфу, вытащил стопку папок. Усевшись за стол, принялся за работу.
– Там еще творожная масса есть. Открывай ешь, – не отрываясь от бумаг, произнес негромко.
– Потом, – допив сок, Ксения, стараясь сильно не шуметь, поставила пустой стакан на стол, аккуратно смела крошки от печений, отодвинула в сторону не пригодившуюся посуду. Огляделась вокруг, глубоко вздохнула.
– Заскучала? – понимающе заметил Влад, одаривая девушку теплым, искрящимся взглядом. – Хочешь помочь мне?
Конечно же, она хотела.
– Садись сюда, – мужчина указал на стул, стоящий ближе всего к его столу. Вытащил одну из многочисленных папок из стопки перед ним.
Быстро пролистав ее, удовлетворенно кивнул, взял еще одну. – Смотри, все бумаги должны быть подшиты вот в таком порядке, – он склонился над занявшей свое место Ксенией, объясняя, что за чем идет. Как же трудно было удержаться и не коснуться губами хотя бы душисто-пахнущих волос! Хотя бы на секунду! – В таком же порядке нужно переподшить вот это все, – ничем не выказывая внутренней сумятицы, сложил перед ней десятка два папок. – Ясно? Дыроколом пользоваться умеешь?
Она кивнула и раскрыла первый скоросшиватель, с воодушевлением взялась за найденное для нее занятие.
Вроде, мелочь, а приятно оказаться полезной. Вынимала заполненные бланки и складывала в нужном порядке, не подшитые листы пробивала дыроколом, совсем упустив из виду опера.
А он, как завороженный, не мог отвести от нее глаз, совершенно позабыв о своих бумагах. Мужской взгляд скользнул по нежной, округлой щеке, зацепился за русую завитушку у маленького ушка, проследил за порханием пушистых ресниц.
Мыслями опер устремился к алым, сочным губам, чтобы вновь ощутить сладость ее поцелуя. Внутри разгорелось знакомое томление. Мучительный, жаркий огонь желания побежал по венам, все ближе подбираясь к сердцу, оглушительно отстукивающему неровный ритм, растекся жидкой лавой по немеющим конечностям, до боли обжег пах.
– Ксюш, – позвал зачем-то пересохшими губами, не своим голосом.
Она тут же подняла глаза, посмотрела на него ясным, чистым взглядом.
