– У вас совсем мозгов нет, на «сотрудника» нападать? – властные ноты прорывались даже сквозь сниженный почти до шепота бас.
– Да он чуть меня не задушил! – оправдывался хозяин дома. – Чуть кадык мне не сломал! – и, верно, говорил с хорошо заметной хрипотцой. – Бешеный совсем, – прошипел в сердцах. – И взгляд у него бешеный.
– Ну и зачем он тебе нужен?
– Он – единственный может знать, куда его папаша спрятал досье на меня.
– Все не угомонишься, – вздохнул «главный».
– Ты же не хочешь помочь, – с обидой заметил Матюшин.
– И не помогу! – ответ был груб и резок. – Я тебе сразу сказал, еще тогда, когда все начиналось, что в «таких» делах я тебе не помощник. Скажи спасибо, что вообще не заявил куда следует.
– Спасибо, – нехотя пробубнил Алексей Сергеевич.
– Пожалуйста, – с сарказмом ответил его собеседник. – Это точно он? Сын Димы и Гали? Демидовых?
– Не узнаешь?
– Да я его вблизи видел один раз всего. Лет пятнадцать назад. Где тут узнаешь? А по работе… Не помню, – уже спокойнее ответил тип с властным голосом, видимо, еще один друг родителей, однако после минутного молчания, заговорил иным тоном: – Так, все, от парня этого отстань.
Досье свое ищи как хочешь, но эту семью оставь в покое.
– Я без него не найду, – начал было возмущаться Матюшин, но его оборвали:
– Значит, судьба у тебя такая!
Самое время, чтобы дать о себе знать. А то, не дай бог, решит Алексей Сергеевич ослушаться и будет и дальше им с Ксюхой жизнь портить. Сейчас вот совсем не до него! Да и вопросы у Влада к нему, к ним обоим, были.
Сделав над собой усилие, он пробил скорлупу оцепенения, с негромким стоном принял сидячее положение.
Глава 37"
"– И снова здравствуйте, – пошутил хрипло Демидов, держась рукой за голову. В затылке пульсировала тупая боль, тусклый свет от лампочки на стене нестерпимо резал глаза. Из кабинета они переместились в… подвал? Стоило обвести взглядом эту низенькую каморку без окон, на ум приходило только одно – либо подвал, либо подсобка.
По ногам тянуло холодом, на левом запястье тоже болталось что-то холодное, металлическое. «Браслеты». Только почему-то не пристегнутые. И зачем их надевали? Или надеть-то надели, да расстегнули по указанию «главного»?
Прищурившись, Влад поднял взгляд на присутствующих. Они оба не сводили с него внимательных глаз. Матюшин был без очков, но с тросточкой, на которую и опирался всем весом. Невооруженным взглядом было видно, что стоять ему было трудно.
