Вроде и понимал, что, скорее всего, это блеф, знал, что будут давить через нее, но не ожидал, что в итоге все повернется вот так! И снова ДНК-анализ! Насмешка судьбы какая-то! Вот тебе и еще один «привет» из прошлого! Это что же получается?! Ксения – настоящая Демидова, а он тогда кто?! Он – кто?! И эта тварь еще стоит и улыбается?!
– Ах ты, с*ка, ты еще глумишься надо мной, что ли? – взревел опер и, не помня себя от злости, кинулся к хозяину дома, схватил того за грудки.
Матюшин от неожиданности упал в кресло, очки съехали с переносицы и захрустели где-то под ногами.
Влад тряс его изо всех сил, словно хотел вытрясти эту жуткую новость вместе с душой, чтобы она растаяла, исчезла, растворилась в воздухе, как будто и не звучала никогда.
– Скажи, что это вранье!!! – ревел он как раненый зверь. – Скажи, что это ложь!!!
Испарина выступила на лбу, пот защипал глаза. Владу казалось, что он заживо горит в аду. Адское пламя бушевало не только в комнате, но и выжигало все изнутри. Где правда?! Где ложь?! Где ошибка?!
Он не слышал, как за спиной распахнулась дверь, и раздался топот ног.
Чьи-то цепкие руки пытались отодрать его от Матюшина, но безуспешно. Он намертво схватил того за шею и давил, давил, давил. Вдруг затылок прошила острая боль, и наступила темнота.
Через какой промежуток времени он очнулся, не мог сказать со всей уверенностью. Пришел в сознание, но не ожил полностью. Руки и ноги не слушались. Хотел пошевелиться, издать какой-нибудь звук, но не смог. Даже глаза открыть не получилось.
Вспомнилось, как под наркозом на операционном столе лежал – все слышал, понимал, но ничего не чувствовал. Словно вернулся на несколько лет назад в то время, когда отец еще был с ними и ежедневно навещал любимого и единственного сына. Не знал тогда подросток Влад, что до краха семьи осталось всего ничего – именно вскоре после его выписки из больницы, отец их бросил.
Жуткие ощущения – живой человек, запертый в мертвом теле. Как будто заживо погребенный.
Зато слух понемногу обострялся, позволяя, не привлекая к себе лишнего внимания, определить, где находился.
Судя по разговору, в комнате, помимо него, было еще двое. Голоса поначалу проникали к воспаленному сознанию как сквозь вату, отражались от стен, гулом отдаваясь в голове. Постепенно звуки начали складываться в слова, соединяться в связные предложения. Одним из говоривших был Матюшин, а вот второй, с хорошо поставленным, командным голосом, был незнаком.
