Девушка слегка взвизгнула и, одной рукой отпихнув его от себя, резко села, прижавшись спиной к стене. Обхватив колени руками, уткнулась в них лицом и снова рыдала, рыдала, рыдала.
***
Как обычно в праздничные и предпраздничные дни к вечеру в обезьяннике был неизменный аншлаг. Неблагонадежные элементы разных мастей наводнили стены отдела, добавляя больше работы и так вечно погрязшим в бумагах следакам, дознавателям, операм. Стоял невнятный гул, изредка разрываемый телефонными звонками в дежурке, бесконечным хлопаньем дверей, топотом ног, взрывами смеха.
Воронов кинул взгляд на часы, потянулся, засобирался домой. Работа-работой, но, как говорится, пора и честь знать – про семью забывать не надо. И так засиделся дольше положенного ввиду того, что его начальник оперов ушел в незапланированный «мини-отпуск», да еще и на неопределенное время.
Заперев дверь кабинета, он сдал ключ дежурному, расписался в журнале и, уже уходя, остановился напротив обезьянника. Чуть ли не повиснув на металлических прутьях, выставив на всеобщее обозрение стройную ножку, обтянутую поблескивающим нейлоном, в туфлях на высоких шпильках, на него зазывно смотрела и улыбалась «ночная бабочка».
Вьющиеся рыжеватые волосы обрамляли миловидное личико с ярким макияжем, розовый язычок облизывал пухлые губы, то и дело расплывающиеся в игривой улыбке. Заметив внимание явно не «последнего человека» в отделе, она, покачивая бедрами, провела рукой по груди, как бы невзначай расстегнув пуговки на кофточке, задрала повыше и без того короткую юбчонку.
Саша с насмешливой улыбкой наблюдал за всеми ее манипуляциями, не проронив ни слова. Стало даже интересно, как далеко она зайдет в своем желании соблазнить здешнего мента. Мимо два оперативника протащили активно сопротивляющегося задержанного и, несколько раз ткнув его под ребра, уволокли в допросную. Воронов проводил их довольным взглядом и вновь повернулся к клетке. Оценивающе пробежался по телу красотки, криво усмехнулся."
"– Нравлюсь? – облизывая губы, с придыханием спросила девица, чуть ли не запрыгивая на прутья.
– Очень, – хмыкнул Воронов. Она и вправду была довольно миленькая, не потасканная. Красивая, доступная, согласная на все, но… фальшивая. Как елочный шарик: блестящая и влекущая снаружи, но пустая и хрупкая внутри. Игрушка на пять минут.
– Может, тогда развлечемся? – не унималась та. – Вместе?
Саша засмеялся.
– Не наразвлекалась еще? – нащупав в кармане брелок от машины, нажал на автозапуск.
