Именно он, скорее всего, и дома пытался убедить ее в том, что в мире еще много хорошего. Именно ему придется поддерживать ее снова и снова, в то же время зорко следя за тем, чтобы она, вольно или невольно, не создала им проблем в будущем. От него будет зависеть, как поведет себя Ксения, когда в школу заявится полиция опрашивать знакомых этих гребанных ублюдков. При этом и сам Влад уже, похоже, находился на грани. Он не Саша, для него такая жизнь, полная жестокости, крови, чьей-то боли, неприемлема, потому и захотел уйти.
Только вот получится ли?
И, в-третьих, он сам. Предыдущая ночь неумолимо, как будто одним махом, стерла несколько лет жизни, окунув с головой в ледяное прошлое. Уже под утро, когда рядом забылась сном измученная его долгими и ненасытными ласками жена, он понял, что, несмотря на его яростное внутреннее сопротивление, несмотря на все его нежелание, в нем вновь просыпается тяга к былому, когда руку привычно и знакомо согревает тяжелая сталь, даря возможность вершить собственное правосудие. Поначалу, когда перед ним бравировал нагло ухмыляющийся подросток, то ли в силу возраста, то ли в силу природных задатков не понимающий, что играет с огнем, его, казалось, просто захлестнула волна неосознанного, неуправляемого гнева, ослепившая на несколько секунд.
Но позже пришло осознание того холодного удовольствия, с каким он заставил наглеца заткнуться навсегда. Кровь забурлила, как в молодые годы, в предвкушении сладости жизни, полной риска, адреналина, секса. Однако не хотелось, чтобы вернулась и жесточайшая головная боль, мучившая его долгое время, заставлявшая горстями глотать бесполезные таблетки, исчезнувшая лишь тогда, когда он познал тихое счастье с Юлей.
Но главное, не хотелось терять Юлю, подарившую ему «семью».
– Ксения как? – не вытерпев, спросил Воронов, едва дверь кабинета с негромким стуком захлопнулась за ними. Влад же, наоборот, не спеша прошел к переговорному столу, выдвинул один стул из череды таких же и тяжело опустился на темную, скрипучую поверхность.
– Нормально Ксения, – обронил отрывисто и тут же замолчал, поджав губы, сцепив руки вместе, уставившись невидящим взглядом в окно.
– Нор-маль-но, – задумчиво повторил через некоторое время, обращаясь явно не к Саше, и странно вздохнул.
– Точно? – что-то в облике Демидова заставило Воронова усомниться в услышанном. Неужели, дело совсем плохо? Но тогда как он мог оставить девушку одну? – Может, тебе лучше сегодня дома побыть? С ней? – и бог с ним, с усилением. Справятся без него.
