Единственного мужчину, одного на всю жизнь. Наказывала беречь себя для того самого, единственного, для будущего мужа, не связываясь с кем попало. Ксения в душе посмеивалась над старомодностью бабушки, но перечить не смела, со всем соглашалась.
Когда, немного повзрослев, девушка поинтересовалась о причине бабушкиного недовольства собственной дочерью; та, не выдержав, в сердцах бросила, что, мол, Машка, во-первых, не сберегла себя до брака, во-вторых, связалась с женатым мужчиной, а в-третьих, родила ребенка без мужа.
Первые две ее вины она потом часто упоминала, а вот о последней больше никогда не заикалась, наоборот, говорила, что если бы мама еще и Ксюшу бросила, то она бы ее никогда больше на порог не пустила.
Бабушка смирилась и простила дочь только тогда, когда та сошлась с отцом Влада и зажила размеренной семейной жизнью. Хотя иногда и бухтела в сторону новоиспеченного зятя, что «порядочные мужчины свою семью не бросают из-за какой-то там глупой любви и не идут воспитывать чужих детей, позабыв о своих собственных».
Все это Ксения вспоминала, ворочаясь в кровати и мучаясь от бессонницы. Интересно, что многие бабушкины наказы она понимала только сейчас. В детстве они казались смешными или лишенными всяческого смысла, сейчас же звучали мудро. Чего только стоили ее слова о том, что «мужчина должен решать все проблемы и принимать решения, задача женщины его в этом поддержать». Потому бабуля и позволяла отцу Влада принимать активное участие в жизни внучки даже после смерти дочери, поддерживая авторитет к мужчине в их «бабской семье».
Поделись Ксения сразу же своей проблемой с Владом, не пришлось бы переживать столько неприятных моментов, связанных с Ковылевым. Не пришлось бы мараться во лжи, обманывая людей, которые искренне волнуются за нее.
– Женщины сами портят мужиков своей самостоятельностью, а потом жалуются, – эти слова бабушки девушка «слышала» уже во сне.
***
С утра Демидов выходил из дома вместе с Ксенией."
"– Ничего не бойся, – взяв ее за плечи, он серьезно посмотрел на нее.
– Я тебя встречу после уроков и побеседую с этим товарищем, – не удержался, провел рукой по ее щеке. Казалось, между ними появилась невидимая нить, соединяющая их в единое целое. Сейчас он был для нее единственным родным человеком, пусть даже только формально, никого больше у нее просто не осталось. Влад смотрел в ее глаза, полные надежды, надежды на него, и ему захотелось ради нее перевернуть целый мир.
