Но ни моя мама Мария Морозова, ни основные пайщики Никольской мануфактуры, к моему ужасу, не стали на мою сторону. Они по-прежнему продолжали делить людей на достойных образования и жизни и нет. Но ведь я помню, что мой предок был крепостным и только достойное отношение к нему его помещика, к простым, но рабочим людям помогло моему предку не только выкупить себя и свою семью, но и стать одним из богатейших людей страны. Достоин ли был мой предок, мой тезка Савва Морозов на образование, богатство и уважение? На этот мой вопрос мать потупила глаза, она вычеркнула уже эту страницу из истории нашей семьи, а это неправильно.
Будь то семья или целый народ, только зная свою историю, мы сможем построить светлое будущее, иначе никак. На вранье, даже самому себе, ничего хорошего вырасти не может.
И так, моя родная, меня это все огорчило, так расстроило, что слег я без сил, не желая ни есть, ни пить.
Мама моя, видимо чувствуя свою вину, созвала врачей, и они, долго шепчась, поставили мне диагноз «глубокая депрессия, отягощающаяся нервным срывом».
Потому было мне назначено продолжать лечение на курорте, где я сейчас и нахожусь. Мне сорок три года, а обо мне, как о маленьком, ежесекундно печется и доктор Селивановский, и жена моя Зинаида. В некоторых местах мне это очень приятно, где-то же обидно и докучает, но в целом здесь мне и впрямь стало лучше. Я понял, что если не я, то кто, кто поможет моей стране осознать, что все люди, твари человеческие, равны, абсолютно все. Решил я начать со своих фабрик и мануфактур и создать на них то отношение к людям, которое бы я хотел видеть когда-нибудь во всей стране.
Так что я возвращусь в Москву новым человеком, чего и тебе желаю. Также я прощаюсь с тобой, как с моим ангелом счастья. Потому как, опять же обдумав всю ситуацию, понял, что мучаю и тебя, и себя, и бедную Зинаиду, которую мне очень жалко. А посему прошу тебя быть счастливой с нашим общим другом Максимом Горьким и обещаю более никогда тебе не докучать.
Как подарок тебе, а также средства к существованию раскрою некую тайну.
Кортик, который я тебе подарил, непростой. Да, он предназначался для Петра Великого, но ни дня ему не принадлежал. Да, у него на конце рукояти есть камень, но он небольшой и не очень дорогой. Меня тогда очень порадовало, как ты приняла мой, по сути, недорогой подарок. Так могла отреагировать только женщина-амазонка, и я в тот момент очень гордился тобой и понимал, что выбрал именно ту женщину.
