– Немного понимая вашу психологию, могу сказать, что вы привезли с собой эксперта, – сказал Женька, проведя рукой по залу. – Познакомите?
– Вы правы, – улыбнулась Серафима. – А вы умный молодой человек, мне такие нравятся, – сделала она Женьке комплимент, и ему почему-то захотелось взглянуть на девушку Аврору: услышала она, как его хвалят или нет. Но тут же, испугавшись, остановил себя, влюбиться ему только не хватало.
– Вот познакомьтесь: Максим Сторож, лучший оценщик исторического оружия в Москве, и это даже несмотря на возраст.
Работает экспертом в нескольких лучших музеях Москвы.
Молодой человек с перебинтованной головой встал и вежливо кивнул в разные стороны ресторана, видимо немного смущаясь такому представлению.
– Ну, я только начинающий, – казалось, он сам только узнал, что, оказывается, лучший в Москве, и очень смутился этой информации.
– Очень хорошо, – сказал Женька. – Еще какие-нибудь ваши агенты здесь есть? – уточнил он на всякий случай.
– Нет, – усмехнулась Серафима, она полностью пришла в себя, – только испуганные родственники, – ответила она махнув головой в сторону вернувшихся Якова Степаныча и Елизаветы.
Они демонстративно сели за соседний столик к Аделии и заплаканному Джону, который до сих пор тихо вытирал слезы. Яков сделал это намеренно, дабы показать, что они обижены на Серафиму Жженову и знать ее больше не хотят. Странно другое, Елена Ивановна не пересела к супругу с дочкой, а осталась сидеть за столом с Симой и ее семьей.
– Тогда поясните, как ваши отпечатки и отпечатки Максима попали на кортик, – предложил Женька и заметил, как Максим испугался и с надеждой уставился на Серафиму."
"– Ну а что там особенного, – сказала Сима, – я еще вечером поняла, что бабка врет о краже кортика. Видимо, решила цену набить или вовсе передумала продавать. Поэтому, когда шумиха с головой на блюде улеглась, я взяла Макса, и мы направились к ней. Вот же вредная была, хотя о мертвых либо хорошо, либо ничего, но об этой трудно молчать.
– Во сколько вы к ней пришли, она уже спала? – уточнил Женька.
– Нет, словно ждала нас, сидела в кресле, в своем ужасном платье. Когда мы зашли, даже отпираться не стала, просто сказала, что хочет больше. Нет, я бы дала больше, но надо было знать, тот это кортик или нет. А Макс, как назло, башкой грохнулся и говорит: все у него плыло. И так смотрел, и так, никак не мог мне точно сказать.
